Книга Злая: Детство, страница 79 – Грегори Магуайр

Брат Фрексиспар не похож на квадлингов. И это придаст ему ещё большую привлекательность, тихонько подсказывает Лей, едва её соплеменники, преодолев природную сдержанность и скромность, наконец приглядятся к нему. Он высок и бледен в сравнении с их красновато-смуглыми, обветренными лицами. Они носят плетёные шляпы с широкими полями и низкими тульями, а Фрекс ходит с непокрытой головой или надевает шапочку с кисточкой, похожей на шнурок колокольчика. И эта борода – почти безбородым квадлингам она кажется характерной чертой истинного пророка. Она отросла длинная и пышная, не чета ухоженным усикам инженеров-строителей из Изумрудного Города. То, что борода к тому же слегка дурно пахнет, лишь усиливает впечатление, хотя, когда об этом полунамёком проговаривается Лей, Фрекс грозно хмурится, а затем уходит мыться с мылом и натираться благовониями.

За годы, прошедшие с отъезда из Манникина с женой и старшим ребёнком, Фрекс заметно улучшил своё знание куаати. Он также научился лучше обращаться с паствой. Его речи из обличающих, как прежде, сделались увещевающими, певучими и трогательными. Несмотря на все свои беды, квадлинги Оввельса – народ благодушный. Они охотнее откликаются на одобрение, нежели на упрёки.

И, конечно, свою роль играет Эльфи. Ей не дано постичь, сколько она значит для успеха отца. Однако, несомненно, она – важнейший его инструмент. Её голос – его голос. Однажды утром она пробует спеть гимн, довольно точно переведённый на куаати, – но собрание хмурится и ропщет. Слушателям хочется, чтобы голос Эльфи служил им мистическим проводником в неведомое. Родной, знакомый язык обесценивает чудо. Потому, повинуясь отрывистому приказу Фрекса, она тут же возвращается к обычному озийскому.

43

На четвёртый день отец велит ей зайти к Унгеру и сообщить, что она больше не может работать в лавке тканей. Она нужна на площадке для собраний, руководство женской школы позволило Фрексу и дальше выступать там с проповедями – это придаёт их заведению некоторое преимущество перед конкурентами. Своего рода ореол почёта. Эльфи не в восторге от того, что будет прочно прикована к богослужениям, но что тут поделать? Троппам нужно что-то есть, к тому же рано или поздно придётся платить Лей за аренду: у них уже копится задолженность.

Ближе к вечеру Эльфи идёт в лавку Унгера, карабкается по лестнице в своей нелепой тяжёлой юбке. Мельком оглядывает лагуну – не видно ли Карликовых Медведей, но, с другой стороны, те сами говорили, что редко пробираются в плавучие сады, разве что в полдень. Она расправляет плечи и просовывает голову сквозь полог из нанизанных на нитку пуговиц – от мух.

— Я знаю, ты здесь, иначе бы дверь была закрыта.

Унгер выходит из подсобки.

— Вот уродство, – констатирует он, оглядывая её наряд. – Так, значит, после самовольного отпуска ты наконец приползаешь обратно? Или, вернее сказать, вплываешь в шуршании?

— Отец сказал, что пора разорвать сделку. Мы уже за всё расплатились сполна: отдали три или четыре маминых платья, да ещё прибавить, сколько времени я сюда ходила и сколько всего делала – мерила, кроила, подметала, вырезала крылья…

Унгер кивает.

— Я знал, что это не продлится вечно. А ведь сколькому я мог бы тебя ещё научить… Ладно. Да, эти платья с чужеземным узором… мы нарезали из них уйму праздничных крыльев. Настоящий бум. Разорили конкурентов. Так что спасибо. Согласен: за мои поиски Черепашьего Сердца вы уплатили. Пусть это пойдёт вам на пользу.