Книга Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов, страница 107 – Михаил Михеев

В этом тоже нет ничего удивительного, боевой корабль – воплощение боевой эффективности, и ради этого тоже приходится чем-то жертвовать. Когда Алекс понял это не разумом, но эмоциями, он перестал обращать внимание на подобные нюансы. И сразу же идти стало намного легче.

Рубка крейсера выглядела по сравнению с жилыми помещениями настоящим монолитом. Внешне такая же, как и остальные, броневая переборка каким-то непонятным образом производила впечатление несокрушимой мощи. И, хотя почти рядом случился пробой обшивки, и огненная волна докатилась сюда, она выдержала удар. А вот сенсорные блоки у двери исчезли, словно их корова языком слизнула.

— Что дальше? – мрачно спросил Йозеф, глядя на потеки темного пластика на облупившейся краске. – Эта штука должна выдерживать где-то пять тысяч градусов.

— Меньше, куда меньше, – голос матери звучал, словно у учительницы, объясняющей нерадивому ученику всю пагубность его заблуждений. – Триста-четыреста градусов, причем недолго – на переборках даже краска не облупилась. Сам подумай, какой смысл извращаться, если сенсоры укрыты в глубине переборки? Внешняя коробка – это так, метка, созданная для удобства, и не более того. Леш, подойди к тому месту, где она была, и прикоснись к стене картой.

Шифр-ключ сработал. С некоторым замедлением, но тут нечему было удивляться – после такого удара механизм и вовсе мог отказать. И все же он выдержал, дверь мягко отъехала в сторону – и тут же выяснилось, что, во-первых, ее толщина была весьма приличной, около четверти метра, а во-вторых, внешние слои все же из металла. Видимо, этим и объяснялось впечатление несокрушимости – человеческое подсознание каким-то образом умеет выделять невидимые, кажется, нюансы. Йозеф жестом остановил Алекса и внимательно посмотрел в открывшееся им заполненное светом пространство. Потом резко кивнул, видимо, каким-то собственным мыслям, и шагнул в проход.

Алекс шагнул следом и почувствовал невидимую преграду. Чуть надавил – и внезапно спокойно прошел дальше. Силовое поле. Достаточно мощное, чтобы не дать воздуху покинуть рубку и сохраняющее внутри атмосферу. Уже через мгновение, когда глаза привыкли к свету, он смог лицезреть залитую мягким светом рубку крейсера. В отличие от всего остального, она действительно впечатляла. И размерами, рубку фрегата она превосходила раз в десять, и оснащением. И невероятным совершенством планировки. И даже удобством кресел. Жаль только, все они сейчас были пусты.

— Что за… – голос матери звучал удивленно и раздраженно. – Они что там, перепились все? Гаранин был разгильдяем, но не идиотом же!

— Кто? – голос Йозефа звучал удивленно.

Мать лишь хмыкнула:

— Это командир «Карачуна». Я его знала немного – они с мужем когда-то вместе учились, он бывал у нас. Его и послали потому, что мы знакомы лично.

Алекс хмуро огляделся и внезапно увидел некую едва уловимую несообразность в общей картине. Что-то, выпадающее из четко выверенной геометрии внутреннего пространства. Он сделал два шага…

— Мама!

Они лежали здесь. Три человека в имперской форме. Давно и безнадежно мертвые. И случилось это до того, как звездолет был атакован. Почему? Да все просто. Они все были убиты выстрелами в спину.

— Увеличь разрешение камеры!

— Сейчас, – приказ матери не оставлял и тени сомнений. – Так… Этого не знаю… Вихрев… Он был штурманом крейсера, его я тоже немного знала. Гаранин. Вот и все. Подойди к главному пульту. Вставь карту в щель. Йозеф, Леша, подождите немного… Так, журнал я скачала. Возвращайтесь.