Книга Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов, страница 43 – Михаил Михеев

— И что?

— Поверь, выбор там у тебя будет куда интереснее. Особенно с учетом твоего статуса.

— Статуса?

— Ну да… Ладно, потом узнаешь. Потом, может, еще ко мне на родину смотаемся.

— И куда?

— Потом расскажу, когда доберемся. Я ведь, кстати, не в Империи родилась. И… В общем, тебе понравится. У нас там столько красивых девушек, что хочешь – не хочешь, а захочешь.

— Да ну, кому я там нужен.

— Это почему еще? – удивилась мать. – Красивый умный парень.

— У меня на лице прыщики.

Действительно, юношеская прыщавость была для Алекса источником многих огорчений. Мать же лишь рассмеялась в ответ:

— Ну и что? У некоторых они вообще вместо сисек. И ничего, живут как-то. Главное, выбирай такую, чтоб высокая была.

— Почему?

— А я всегда опасалась людей маленького роста – у них говно слишком близко к голове.

Да уж, в последнее время мать была саркастична и язвительна. Отрывалась, наверное, за годы, когда приходилось старательно фильтровать сказанное, вот и выдавала на-гора все скопившиеся за это время перлы. На Гренаде она себе такого не позволяла – все же в любом нормальном государстве эмигрант, даже имеющий гражданство, вынужден следить за языком и соблюдать некоторые ограничения. Что нормально для своего, местного, не простят чужаку. Вот и на этот раз спор развился из-за неполиткорректности матери, которая, закончив обсуждение десерта, плавно перешла к событиям в Альянсе. Точнее, на одной из центральных планет Альянса, где едва не разразилась гражданская война.

А все из-за разгула толерантности – примерно раз в сто лет у американцев на короткое время просыпалась мода на этот бред. Вот и сейчас получилось, что какие-то чернокожие течения начали требовать от белых каких-то непонятных извинений за выдуманные обиды. Мол, на колени становитесь да головой о землю стукайтесь. Их, естественно, послали. В результате – уличные потасовки, стычки с полицией и, как апофеоз происходящего маразма, военное положение. И тогда мать прокомментировала:

— Если вам говорят, что надо перед кем-то преклонить колени… Что же, есть стрелковая стойка для стрельбы с колена. И это – единственный правильный вариант. Так что, раз там армия начала отстреливать придурков, это совершенно нормально.

Марыся тут же поддела ее, вежливо прокомментировав:

— Вот из-за таких, как ты, многие и думают, что женщины – самые лучшие киллеры.

Мать лишь рассмеялась в ответ:

— Я не киллер. Те убивают за деньги, а я – из любви к искусству.

Заржали обе. Причем именно заржали, словно подгулявшие грузчики. Ой, простите, специалисты по антигравитации – кажется, именно так их надо толерантно называть. И все бы на том закончилось, но тут влезла Лийса:

— Такое отношение к людям только из-за их цвета кожи – это… Это… Это дискриминация!

Воистину, человек слышит исключительно то, что хочет слышать. Мать лишь рассмеялась в ответ:

— Ну, дискриминация – понятие растяжимое. Один мой хороший знакомый, полковник Рабинович, помнится, считал дискриминацией, что, когда во время конфликта при Новом Тель-Авиве вся эскадра пошла бомбить планету, его крейсер оставили в резерве. А так… Мне все равно, какой цвет кожи у тех, кто грабит магазины и гоняется за женщинами с целями, всем понятными. Я просто считаю, что всем им место в морге.