Книга Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов, страница 47 – Михаил Михеев

А вот остальных она до этой науки не допускала. Официально потому, что ей и на сына-то времени не хватало, а так, как он подозревал, просто из недоверия. Впрочем, товарищи даже не знали, чем они занимаются, так что острых углов не возникло. И, кстати, он все-таки переговорил с ней о будущем.

Хорошо, что поговорил. Не прошло и часа, как мать ушла, в рубку ввалился Марек. Ну, как ввалился – сначала из-за переборки тихонько появилось хитрое польское ухо, затем его длинный нос, а потом Светлане, что стояла позади, надоело ждать, и она толкнула парня в спину, после чего и сама зашла, приглашения не спрашивая.

Некоторое время они просто сидели, глядя на открывшуюся им грандиозную картину. Все они видели космос и раньше, но обзорные окна были только в рубке, а своими глазами смотреть или картинку с экрана – это совершенно разные вещи. Не передают экраны многих нюансов. Тот же космос. Его все описывают, как черный, но на самом деле здесь, вдали от звезды, в нем просто нет цвета, есть нечто, куда он уходит, чтоб исчезнуть навсегда. Зато в этом пронзительно-глубоком бесцветье невероятно красиво смотрятся и звезды, и сверкающий разноцветьем диск далекой туманности. Непередаваемые ощущения!

— Как думаешь, у нас получится остаться в живых? – внезапно нарушила тишину Светлана. Женщины взрослеют быстрей, а потому и заниматься отвлеченным любованием она закончила первой. Да и вопрос прозвучал не по возрасту серьезный.

Алекс кивнул:

— Мама сказала, шансы есть. Если нас не засекут, то уйдем. Достаточно будет добраться до любой планеты Империи. Можно даже до посольства на нейтральной планете, но там как повезет.

Вот так. Вряд ли кто-то рискнет выцарапывать беглецов из посольства Империи. За такие шутки можно и полноценную орбитальную бомбардировку на свою голову получить – имперцы в этом плане народ своеобразный. Самое обидное, что на немецкой планете такое счастье было недоступно беглецам. Ну, просто не было между Империей и рейхом дипломатических отношений. Империя слишком дорожила своей репутацией, чтобы разменивать ее на возможность диалога с таким соседом. В конце концов, если уж совсем припрет, она всегда могла решить вопрос понятным всем способом, послав для этого эскадру из дюжины-другой линкоров. Силу любой беспредельщик понимает лучше дипломатических экивоков.

— А дальше?

— Дальше – проще. Она сказала, что Империя – как тот Маленький Принц. Всегда в ответе за тех, кого приручает.

— Только она не сказала тебе, что она симбиоз из Маленького Принца и принципов Азимова, – фыркнул, как лошадь, отвлекшийся, наконец, от созерцания космоса Марек.

— Кого? – не понял Алекс.

— Ну, того, который древний философ от науки. Помнишь, в школе о нем рассказывали? Ну, социально-психологический курьез – три закона робототехники.

— Роботехники, – автоматически поправила его Светлана. Алекс подумал немного – и кивнул. Да, он помнил.

Знаменитые три закона действительно были курьезом. Звучали они красиво и логично. Только никто и никогда всерьез не пытался их внедрять. Обществу требовалось что угодно, только не роботы-пацифисты. Автоматические боевые системы оказались гораздо более востребованными.

— Ну, тогда понимаешь.

— Не совсем.

— Там у него описана корпорация с принципом… Блин, не помню дословно. Что-то вроде «Наши сотрудники никогда не ошибаются дважды – их увольняют после первой ошибки»^[4]. Так и Империя – пришлому второго шанса не дадут. Чуть ошибешься – и все.