Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Судя по описанию, лодку для меня Вечерня купила как раз подходящую. Рассказывая о приобретении, она с гордостью улыбалась и даже попросила у меня вот это перо с листком бумаги, чтобы изобразить покупку – небольшую (с такой я вполне управлюсь один и даже, в случае надобности, смогу грести), с укрытием вроде шалаша посредине и мачтой, которую нетрудно ставить, поднимая крохотный парус, и убирать в одиночку. По ее словам, лодка даже только что выкрашена, причем в алое с черным, считающиеся у ханьцев наисчастливейшими из цветов. Еще Вечерня – и это самое лучшее! – сказала, что жутко устала, и спросила, не возражаю ли я, если она отправится спать на женскую половину, а ко мне, если угодно, пришлет Чанди либо Моти. На это я ответил, что сам, дожидаясь ее, едва не уснул, но тут Орев громко прокаркал: — Шелк идти! Пришлось объяснять: он, дескать, требует, чтоб я шел спать. Еще строчка-другая, не больше. Оружие у нас изъяли, пообещав вернуть все по принадлежности сразу же после прибытия в Круговорот. С пулевым ружьем, подаренным Мозгом, я расстался безропотно, не ведая о том, что ингуми вооружают своих рабов на Зеленом, дабы те приводили в повиновение людей-поселенцев, и мысленно распрощался с ним навсегда. Как ни странно, все, что мы отдали, сложили в один из грузовых отсеков – в полном соответствии с обещаниями. Мне следовало предвидеть, что некоторые из нас поверят ингуми и встанут на их сторону. Людьми попутчики оказались гордыми, но недалекими – чересчур гордыми и недалекими, отчего и не сумели поверить, что их могут так нагло, жестоко обмануть. Многие, надо думать, полагали, что шлюпка вообще не взлетит, и надеялись после неудачного взлета растащить с нее карточки. Когда же шлюпка, едва не размазав нас по жестким дощатым люлькам, взлетела и понеслась вперед со скоростью, казалось, не склонной снижаться еще долгое время после того, как пассажиров раздавит насмерть, попутчики мои были готовы поверить всему, что ни скажет Он-Держать-Огонь – а почему нет? Вон, смотритель шлюпки тоже объявил, что мы держим курс на Круговорот… В рубку, как называлось это помещение на тривигантском воздушном корабле, ингуми нас не пускали. Как оно должно называться на посадочной шлюпке, мне неизвестно. А впрочем, ошибаюсь – известно. Шелк говорил, что Мамелхва называла это помещение носом, и мы с тобой, Крапива, когда писали книгу, выражались в точности так же, а на борту шлюпки говорилось попросту: «впереди» либо «спереди». Ингуми среди нас, кроме Крайта, оказалось трое. Сами они назвались тремя первыми путешественниками, прибывшими в Пахароку, и сказали, что Он-Держать-Огонь назначил их над нами главными. Один, кажется, был тем самым, которого я видел ночью в той, чужой лодке. Именно его я и призвал к ответу: отчего, дескать, нас не пускают в нос, хотя бы по одному… а следовало бы покончить с ним сразу же, однако я колебался, пока не сделалось поздно. Выглядел он в точности как человек – отсюда и колебания, да вдобавок Крайт сделал вид, будто со мной заодно, заставив меня усомниться в собственных выводах… До сих пор браню себя за нерешительность, и поделом. Продолжалось все это гораздо дольше, чем можно подумать, читая столь сжатое описание – самое меньшее, день. Все, кроме Жилы – точнее, не все, но большинство наших спутников, – решили, что я повредился в уме. Предлагали даже связать мне руки, но те, кто поверил нам с Жилой, подобного не допустили… |