Книга Волны и джунгли, страница 428 – Джин Родман Вулф

Джали улыбнулась, сверкнув прекрасными, ровными зубами в ослепительных лучах солнца.

Старший из стариков, столь же седобородый, как я, восседавший на грубо сколоченном табурете, точно на гаонском троне, сплюнул под ноги.

— Вижу, она не ингума, миралали, и парнишка вон тот не ингум… а вот насчет тебя как?

— Я – человек, в точности как и ты.

— Засучи рукава. Покажи запястья.

Я передал посох Шкуре, послушно поддернул рукава и, даже не представляя себе, что он хочет увидеть, так и сяк повертел ладонями.

— Твоя жена? – спросил, указав на Джали, один из остальных, седоволосый хромец.

— Вовсе нет, – отвечал я.

— Инканто, дорогой мой, ты только позови! – шепнула Джали мне на ухо.

— Жена мальчишки?

— Это мой сын. Зовут его Шкура, и он еще не женат. Самого меня зовут Бивень. Эта женщина – наша подруга, не более, но и не менее. Ее имя – Джали.

Седобородый зловеще откашлялся и сплюнул, явно подавая остальным знак придержать языки.

— Дурное имя для женщины. Злое.

— Давай я его сменю, – предложила Джали. – Тебе какое больше понравится?

Седобородый не удостоил ее даже взгляда.

— Что вам здесь нужно?

— Мы пришли повидаться с еще одним из моих сыновей – с Жилой, старшим братом Шкуры.

Стоило мне помянуть Жилу, собравшиеся у ворот слегка встрепенулись.

— По-моему, он живет здесь, – продолжал я, – и если кто-нибудь объяснит нам, как найти его дом, мы вас более не обеспокоим.

— Ты, стало быть, отец Жилы?

Я кивнул.

Седобородый обвел взглядом безмолвных зевак, выбрал одного, повелительно махнул рукой, и получивший поручение поспешил прочь. Я двинулся было за ним, но путь мне преградил толстяк с маслянистой черной бородой.

— Известно ли тебе, что Жила – наш реис? – спросил он.

— Нет, – покачав головой, признался я, – однако я весьма рад это слышать. Выйдет ли он сюда по просьбе посланного за ним?

— Посланный ушел не за ним. Отправлен он к малики. К колодцу. Место женщин там. Малики поговорит с вашей женщиной.

Джали рассмеялась, словно все мы попали на некое празднество.

— Смотри, Инканто, не вздумай меня обижать, не то я ей столько сказочных выдумок о тебе расскажу! Начиная с того, как ты слопал целую уйму мышей!

— Уж лучше расскажи о нем правду, – посоветовал чернобородый.

— По-моему, он тебя не узнает. Наверняка не узнает, – шепнул Шкура, дернув меня за рукав.

— Значит, придется доказывать, что я тот, за кого себя выдаю, в точности как при встрече с тобой.

Джали коснулась моего плеча.

— Кажется, вот она, эта самая… как там ее называли? Ты вправду хочешь, чтоб я с ней поговорила?

— Да. По крайней мере вначале.

Ростом малики оказалась выше большинства женщин, чопорно прямой, с продолговатым скуластым лицом и ястребиным носом. Седобородый старик, не поднимаясь с табурета, поклонился ей, на что она ответила ледяной улыбкой и легким наклоном головы.

— Видим: идут, малики, – пояснил седобородый. – Идут, а прямо над ними летит какая-то довольно крупная тварь. На ингума вроде бы непохожая, но величиной как раз с одного из этаких, небольших. Но, кажется, не понравилась ей на вид наша Карья. Развернулась она и улетела назад, в джунгли, прежде чем эти до ворот успели дойти.

— Это всего-навсего ручная птица Инканто, малики, – присев в реверансе, сообщила Джали. – Он позволяет ей летать, где и когда заблагорассудится. Ручаюсь, она совершенно безвредна.