Книга Меч и Цитадель, страница 155 – Джин Родман Вулф

Долгое время стоял я на коленях, спиной к замку, вглядываясь то в странное сияющее сокровище на ладони, то в волны озера и силясь понять, в чем его суть. Увидев его лишенным сапфирового футляра, я в полной мере почувствовал то, чего ни разу не замечал до тех самых пор, пока его не отняли у меня в доме гетмана. Стоило поглядеть на него, он словно бы стирал мысли из головы, только не как вино, не как известные одурманивающие снадобья, воздействие коих делает разум непригодным к мышлению, но заменяя мышление неким иным состоянием высшего толка, коему я не знаю названия. Снова и снова входя в это состояние, я всякий раз поднимался выше и выше, пока мне не сделалось страшно: что, если разум мой никогда больше не станет прежним – привычным, нормальным? Охваченный этими опасениями, я снова и снова отводил взгляд в сторону, и всякий раз, опомнившись, чувствовал, что постиг некую невыразимую, величайшую, абсолютную истину.

И вот, наконец, после долгой череды отважных шагов вперед и робких отступлений мне сделалось ясно, что никакого настоящего знания о крохотной вещице в ладони мне не достичь, и с этой мыслью (да, то была мысль) я перешел в еще одно, третье, состояние, состояние радостного повиновения сам не знаю кому и чему, безоглядного, бездумного, так как раздумывать сделалось не о чем, без малейшей примеси бунтарства. В состоянии сем я пребывал целый день и большую часть дня следующего и к тому времени успел далеко углубиться в холмы.

Здесь, мой читатель, проводив тебя от крепости к крепости – от стен города Тракса, властвующих над верховьями Ациса, к замку великана, возвышающемуся над северным берегом далекого озера Диутурна, – я снова сделаю паузу. Тракс послужил мне вратами в безлюдные дикие горы. Подобно ему, одинокая башня за крепостной стеной также стала для меня вратами – вратами, ведущими к порогу войны, отголоски коей, пусть в виде единственной стычки, докатились даже сюда. С того времени и по сию пору эта война требует моего внимания практически непрестанно.

Здесь самое время вновь сделать привал. И если ты, читатель, откажешься следовать за мною в битву – что ж, я тебя не виню. Битва сия нелегка.

Войн я никогда в жизни не видел и даже не вел пространных бесед с кем-либо из их повидавших, однако в то время был молод, о человекоубийстве кое-что знал и посему полагал, что война – подобно, к примеру сказать, высокой должности в Траксе или бегству из Обители Абсолюта – обернется для меня всего-навсего новыми впечатлениями.

Но нет, война – это не просто новые впечатления. Война – это новый мир, и его обитатели отличаются от существ человеческих куда разительнее, чем Фамулим с друзьями. Новы здесь и законы, и даже география, так как в его географии неприметные холмы и овражки нередко приобретают значимость больших городов. Подобно знакомой, родной нам Урд, носящей на себе чудищ вроде Эреба, Абайи и Ариоха, мир войны населен чудовищами, имя коим – сражения, точно из клеток, состоящими из индивидов, но обладающими собственным разумом, живущими собственной жизнью, а приближаться к ним приходится не иначе как сквозь плотный строй недобрых знамений, множащихся на каждом шагу.