Книга Тень и Коготь, страница 112 – Джин Родман Вулф

— Кстати о вине, – сказала Агия, подавая мне бокал, до краев наполненный темно-красным старым вином.

Скорее всего, вино было не таким уж хорошим: язык защипало, к изысканному вкусу примешивалась толика горечи, – однако во рту человека уставшего и промерзшего до костей оно все равно оказалось чудесным, лучше лучшего. Бокал Агии тоже был полон, но, судя по раскрасневшимся щекам и блеску глаз, она уже успела опорожнить по меньшей мере еще один. Я велел ей оставить что-нибудь и для Доркас.

— Эта дева наверняка не пьет ничего крепче молока! К тому же это тебе, а не ей скоро понадобится храбрость.

Я – возможно, немного покривив душой – сказал, что вовсе не боюсь.

— И правильно! – воскликнул харчевник. – Не бойся! Не забивай голову недостойными благородного мыслями о смерти, последних днях и всяком таком! Те, кто боится, никогда не возвращаются с Кровавого Поля, можешь мне поверить. Помнится, ты собирался заказать ужин для себя и двух своих дам?

— Мы уже заказали его, – отвечал я.

— Да, заказали, но ничего не заплатили вперед – вот что я хочу сказать. И еще за вино, и за gateaux secs. Что съедено и выпито здесь и сейчас, должно быть здесь же и сейчас же оплачено. А за ужин попрошу три орихалька вперед и еще два – когда вернетесь.

— А если я не вернусь?

— Тогда мы с тобою в расчете, сьер. Отчего у нас, по-твоему, такие низкие цены?

Такая бесчувственность обезоружила меня полностью. Я отдал харчевнику деньги, и он покинул нас. Агия заглянула за ширму, где с помощью служанки мылась Доркас, а я сел на кушетку, отхлебнул вина и заел его бисквитом.

— Севериан! Если бы как-нибудь запереть эту ширму… Можно придвинуть кресло, но эти двое обязательно выберут самый неподходящий момент, чтобы поднять шум и все испортить…

Я хотел было ответить на это какой-то шуткой, но тут заметил во много раз сложенный клочок бумаги, подсунутый под поднос на столе таким образом, чтобы его увидел лишь тот, кто сидел на моем месте.

— Ну, это уже перебор, – заметил я. – Сначала – вызов, затем – таинственное послание…

Агия подошла ко мне.

— Какое послание? Ты уже пьян?

Я положил руку на теплую округлость ее бедра и, не встретив сопротивления, привлек Агию к себе так, чтобы и она увидела записку.

— Как по-твоему, что там написано? «Содружество нуждается в тебе. Скачи немедля к…»? Или: «Истинный друг тебе – тот, кто назовет пароль «камарилья»? «Берегись человека с розовыми волосами…»

— «Выходи, когда в окно твое влетят три камешка…», – поддержала шутку Агия. – Хотя лучше: «…опавших листа»! «Ирис, нектар предлагавший, был розы шипом уязвлен…» Это – о том, что твой аверн меня погубит. «Свою истинную любовь узнаешь по красной набедренной повязке…»

Поцеловав меня, она уселась ко мне на колени.

— Разве не хочешь взглянуть?

Она снова опустила руку, и ее разорванное платье не скрывало ничего.

— Я смотрю!

— Да не сюда! Прикрой это ладонью и разверни записку.

Я сделал то, о чем она просила, – только клочок бумаги оставил на месте.

— Нет, это и вправду перебор. Таинственный Септентрион со своим вызовом, потом – Хильдегрин, а тут еще это… Я рассказывал тебе о шатлене Текле?

— По дороге сюда ты не раз говорил о ней.

— Я любил ее. Она очень много читала: когда меня не было рядом, ей больше ничего не оставалось – только читать, вышивать или спать. Над сюжетами некоторых книг она много смеялась. Там с героями всегда случались подобные вещи, после чего они помимо воли оказывались вовлечены в какие-нибудь возвышенные, мелодраматические – словом, совершенно не подходящие для них – приключения.