Книга Тень и Коготь, страница 113 – Джин Родман Вулф

Агия рассмеялась и снова приникла ко мне в долгом, чувственном поцелуе.

— А при чем тут Хильдегрин? – спросила она, когда губы наши разомкнулись. – Совсем заурядный человек…

Я взял с подноса еще один бисквит, коснулся им записки и сунул его уголок в рот Агии.

— Некоторое время назад я спас жизнь человека по имени Водал…

Агия отпрянула, поперхнувшись крошками.

— Водал?! Это шутка?

— Вовсе нет. Так называл его спутник. Я был еще мальчишкой и просто-напросто поймал в нужный момент древко нацеленного на него топора. Если б не это, Водал был бы зарублен. Он дал мне хризос.

— Подожди. Хильдегрин-то тут при чем?

— С Водалом, когда я впервые увидел его, были мужчина и женщина. Явились враги, и Водал остался, чтобы задержать их, пока другой отведет даму в безопасное место.

(О трупе и об убийстве человека с топором я решил умолчать.)

— Я бы тоже дралась: тогда было бы три бойца, а не один. Давай дальше.

— Хильдегрин и был тем спутником Водала, вот и все. Встреть мы его раньше, я бы хоть представлял себе, отчего гиппарх Септентрионов может желать моей смерти, и, кстати, зачем кому-либо украдкой подбрасывать мне эту записку. Как мы с шатленой Теклой смеялись над всеми этими соглядатаями, интригами, плащами, кинжалами, пропавшими наследниками… Агия, что с тобой?

— Я тебе отвратительна? Неужели я настолько уродлива?

— Нет, ты прекрасна, только сейчас, похоже, чувствуешь себя неважно. Наверное, не стоит тебе столько пить.

— Вот!

Быстрым движением Агия сбросила свое переливчатое платье, упавшее к ее пыльным, смуглым ногам грудой драгоценных камней. Утром, в Храме Пелерин, я уже видел ее нагой, но теперь (из-за вина ли, выпитого нами; оттого ли, что свет в харчевне был ярче или наоборот; потому ли, что утром Агия, напуганная и смущенная, закрывала руками груди и плотно сжимала бедра) меня влекло к ней куда сильнее. Желание сковало разум и язык; я прижал ее к себе…

— Севериан, подожди! Что бы ты обо мне ни думал, я не шлюха, но все же попрошу за любовь кое-что.

— Что же?

— Обещай, что не станешь читать эту записку. Брось ее в жаровню.

Я разжал объятья, поднялся и отступил на шаг. В глазах ее мигом – точно травинки, проросшие меж валунов, – появились слезы.

— Видел бы ты сам, Севериан, как смотришь на меня сейчас! Нет, я не знаю, о чем в ней написано. Просто… Ты никогда не слышал о том, что некоторые женщины обладают сверхъестественным даром предвидения? Знают то, о чем, казалось бы, никак не могли узнать?

Желание мое угасло почти без остатка. Я был испуган и зол, хотя сам не понимал отчего.

— В Цитадели была гильдия таких женщин, и они считались нашими сестрами. Но ты не похожа на них ни лицом, ни телом.

— Я знаю. Но именно поэтому послушай моего совета! Ни разу в жизни у меня не бывало прозрений; это – первое! Разве ты не понимаешь, что именно поэтому оно должно быть необычайно правдиво и важно – настолько, что им никак нельзя пренебречь? Сожги эту записку!

— Кто-то подбросил ее, пытаясь о чем-то предупредить меня, а ты не хочешь, чтобы я ее видел… Я спрашивал, не любовник ли тебе этот Септентрион, и ты сказала, что нет. И я тебе поверил…

Агия раскрыла было рот, но я жестом велел ей замолчать.

— Верю и сейчас. Судя по тону, ты говоришь правду, но все же каким-то образом хочешь предать меня. Скажи же, что это не так. Скажи, что действуешь лишь ради моих интересов.