Книга Тень и Коготь, страница 178 – Джин Родман Вулф

Набрав в грудь побольше воздуха, я снова окликнул Теклу, но тут же все понял, сомкнул губы и обнажил «Терминус Эст».

Один из людей-обезьян, самый широкоплечий и рослый или по меньшей мере самый храбрый, двинулся на меня. В руке он держал короткую палицу с древком из бедренной кости. Остановившись передо мной, едва-едва вне пределов досягаемости меча, обезьяночеловек погрозил мне палицей, взревел и шлепнул металлическим навершием оружия о долгопалую широкую ладонь.

Услышав плеск воды за спиной, я обернулся и увидел еще одного светящегося обезьяночеловека, подбирающегося ко мне с тыла. От удара мечом он отпрыгнул, однако скругленное острие чиркнуло его поперек тела, под мышкой, а клинок был столь превосходен, столь великолепно закален и безупречно отточен, что рассек и ребра, и даже грудинную кость.

Противник упал, и течение понесло его труп прочь, но за миг до того, как удар достиг цели, я заметил, что в ручей он вошел с явным отвращением, а вода замедлила его шаг не меньше, чем замедлила мой. Развернувшись так, чтобы видеть всех нападающих, я отступил назад, в воду, и медленно попятился к выходу из подземелья. Казалось, стоит достигнуть тесного туннеля, и мне ничто не грозит, однако я понимал: уйти мне не позволят.

Людей-обезьян вокруг столпилось не меньше нескольких сотен. Испускаемый ими свет сделался так ярок, что я сумел отчетливо разглядеть все вокруг.

Прямоугольные громады, высившиеся вокруг, действительно оказались зданиями – очевидно, весьма древней постройки, из цельного серого камня, сплошь испятнанного пометом летучих мышей.

Неровные же колонны были штабелями металлических слитков – судя по цвету, серебряных, – каждый новый слой уложен поперек предыдущего, в каждом штабеле около сотни штук, а штабелей здесь, в погребенном под землей городе, наверняка насчитывалось не менее тысячи.

Все это я успел разглядеть, сделав полдюжины шагов. На седьмом шаге противники (по крайней мере десятка два) бросились ко мне разом со всех сторон. Тут уж о чистом отсечении голов от туловищ не могло быть и речи. Я описал мечом круг, другой, третий, и эхо его пения, отраженное от каменных стен и свода, заполнило подземный мир от края до края, перекрыв рев и вопли.

В такие минуты ощущение времени совершенно сходит с ума. Помню стремительную атаку, помню, как лихорадочно отбивался, однако сейчас, в ретроспективе, у меня возникает ощущение, будто произошло все, так сказать, в один вдох. Двое, пятеро, десяток врагов пали мне под ноги, в мертвенном свете вода вокруг почернела от крови, тела убитых и умирающих плотиной перегородили русло ручья, однако враги наседали и наседали. Удар, пришедшийся по плечу, казался достойным кулака великана. «Терминус Эст» выскользнул из ослабевших пальцев, и я, сбитый с ног тяжестью навалившихся тел, с головой погрузился под воду. Клыки противника вонзились в плечо, точно пара гвоздей, но – видимо, слишком боявшийся захлебнуться и утонуть – дрался он не в полную силу. Глубоко вонзив пальцы в широкие обезьяньи ноздри, я довольно легко свернул ему шею, хотя она казалась куда как крепче человеческой.

Задержав дыхание до тех пор, пока не выберусь из подземелья в туннель, я вполне мог бы спастись. Похоже, люди-обезьяны потеряли меня из виду, и мне удалось немного отплыть под водой вниз по течению, но тут легкие нестерпимо заныли, требуя воздуха, а стоило поднять голову над водой, враги вновь устремились в атаку.