Книга Тень и Коготь, страница 207 – Джин Родман Вулф

Я хотел было спешиться и осмотреть труп, но Иона с отчаянным воплем замахал мне рукой. Оставив высокий лес, окружавший Сальт, далеко позади, мы очутились среди бескрайней россыпи крутых холмов, поросших косматыми кедрами. Целая роща подобных кедров ожидала нас наверху, на склоне оврага, и мы, точно безумные, пригнувшись к холкам дестрие, ворвались в заросли.

Вскоре путаница ветвей сделалась так густа, что дестрие были вынуждены перейти на шаг. Вдобавок нам почти сразу же преградил путь отвесный утес, и тут уж, хочешь не хочешь, пришлось остановиться. Как только треск сучьев и топот стих, сзади и сверху донесся сухой частый шорох и треск, будто где-то над головой бьет крыльями раненая птица, застрявшая в кроне дерева. Казалось, легкие вот-вот слипнутся от густого целебного аромата кедровой смолы.

— Убираться отсюда надо, – еле переводя дух, прошептал Иона. – На месте стоять нельзя.

Конец обломанной ветки рассек ему щеку; кровь из глубокой царапины струйкой текла к подбородку. Оглядевшись, он кивнул вправо, к реке, и подхлестнул дестрие, направляя его прямиком в непроходимую (с виду) чащу.

Предоставив Ионе торить для меня тропу, я приготовился дать отпор черной твари, если та нас настигнет. И вправду, вскоре она показалась среди серо-зеленых кедровых лап, а еще миг спустя к ней присоединилась вторая, на вид почти такая же, державшаяся чуть позади.

Тут заросли кончились, и мы вновь пустили дестрие в галоп. Летучие клочья ночного мрака устремились за нами, однако, хотя из-за меньшей величины казались проворнее, на деле заметно уступали в скорости целой, большой твари.

— Огонь найти нужно, – прокричал Иона, перекрывая барабанный грохот копыт дестрие. – Или крупного зверя, которого сможем убить. Пожалуй, если распорешь брюхо одному из наших, тоже сойдет, но если нет, оторваться не сможем.

Я кивнул в знак того, что тоже не согласен жертвовать одним из дестрие, хотя мой, казалось, вот-вот рухнет с ног от усталости: Иона, дабы не опередить меня сверх меры, уже придерживал своего.

— Им кровь нужна? – спросил я.

— Нет. Тепло.

Принимая правее, Иона хлопнул стальной ладонью по крупу своего скакуна. Должно быть, удар был силен: дестрие рванулся вперед, как ужаленный. Миновав пересохшее русло ручья, мы заскользили вниз с сыпучего, пыльного склона холма. Далее открывался холмистый простор – там-то дестрие и могли показать всю свою резвость.

Лоскутья тьмы упорно летели следом, держась над землей этак вдвое выше высокого дерева. Казалось, их несет вперед ветром, но, судя по колебаниям трав, ветер дул им навстречу.

Рельеф впереди менялся столь же неуловимо и при том резко, как ткань в месте шва. Внизу зеленела извилистая лента, плоская, ровная, словно разглаженная утюгом, и я, повернув вороного к ней, заорал ему в ухо, нещадно хлестнул клинком – плашмя – по бокам. Взмокший от пота, исцарапавшийся об обломки кедровых сучьев, вороной обильно истекал кровью. Оставшийся позади Иона встревоженно завопил, предостерегая о чем-то, но я даже не оглянулся на его крик.

Миновав поворот, я увидел в прогалине среди деревьев блеск речных волн. Еще поворот; вороной вновь начал замедлять бег – и тут я разглядел в отдалении именно то, на что рассчитывал. Возможно, сознаваться в этом не стоит, однако я поднял меч к Небесам, к истощенному, обескровленному солнцу с черным змеем, угнездившимся в сердцевине, и воскликнул: