Книга Тень и Коготь, страница 210 – Джин Родман Вулф

— От побережья он далеко? Мне с детства хотелось посмотреть на Уроборос, хотя это, наверное, опасно.

— Далеко, – ровно, рассеянно ответил Иона. – Далеко, и весьма. Погоди-ка минутку…

Подойдя к берегу реки, он зашвырнул васкулюм подальше, так что воды сосуд коснулся почти на самой ее середине, и вернулся ко мне.

— А нам самим эти твари не пригодились бы? – спросил я. – Вряд ли те, кто натравил их на нас, на сем успокоятся, а значит, лишнее оружие не помешает.

— Нас они не послушаются, да и мир без них только лучше, как сказала одному мяснику жена, отхватив его мужские причиндалы. А теперь едем-ка отсюда. Вон, к нам уже кто-то идет.

Взглянув, куда он указывает, я увидел двух путников, бредущих вдоль дороги пешком. Тем временем Иона подхватил повод своего дестрие, пившего из реки, и приготовился вскочить в седло.

— Постой, – сказал я. – Или отъедь на пару чейнов и подожди меня там.

Вспомнив о кровоточащем обрубке руки обезьяночеловека, я словно увидел в воздухе, среди деревьев, неяркие, багряные с алым огни собора, сунул руку поглубже за голенище и извлек из сапога Коготь.

Именно в эту минуту я впервые увидел Коготь при свете дня. В лучах его самоцвет засверкал, словно само Новое Солнце, и не только синью – всеми красками, от фиолетового до ярко-голубого. Положив его на лоб улана, я пожелал, чтоб тот ожил.

— Едем! – окликнул меня Иона. – Что ты там делаешь?

С ответом я не нашелся.

— Эй, а он ведь, похоже, жив! – крикнул Иона. – Скорей, прочь с дороги, пока он пику не отыскал!

— Господин! – негромко донеслось издали.

Голос был мне знаком. Обернувшись, я бросил взгляд вдоль заросшей травою дороги.

— Господин!

Один из путников помахал мне рукой, и оба перешли на бег.

— Это Гефор, – сказал я.

Однако Ионы и след простыл. Я снова взглянул на улана. Оба глаза его были открыты, грудь мерно вздымалась и опадала. Стоило мне убрать с его лба Коготь и спрятать камень за голенище, улан сел. Я закричал Гефору со спутником, чтобы те поскорей убрались с дороги, но они меня, очевидно, не поняли.

— Ты кто такой?

— Друг, – ответил я.

Изрядно ослабший, улан завозился, пытаясь подняться. Я подал ему руку и помог встать. Около минуты он изумленно таращился на все вокруг – на меня и на пару, со всех ног бегущую к нам, на реку, на деревья, а дестрие – даже собственного, терпеливо дожидавшегося всадника поодаль – здорово испугался.

— Где это мы?

— Всего лишь на старой дороге вдоль берега Гьёлля.

Улан, покачав головой, стиснул виски ладонями.

Передо мной, задыхаясь от быстрого бега, точно дурно вышколенный пес, прибежавший на зов и ждущий за послушание ласки да похвалы, остановился Гефор. Его спутник, отставший на добрую сотню шагов, яркой одеждой и неопрятным, потасканным видом напоминал мелочного торговца.

— Г-г-господин, – заговорил Гефор, – ты и п-п-представить не в силах, сколько х-х-хлопот, сколько трудностей, сколько невосполнимых утрат пережили мы по пути, догоняя тебя по неприступным горам, по бурным волнам морей, по б-б-бескрайним иссохшим равнинам сего прекрасного мира! Что я, в‐в-верный твой раб, если не оп-п-пустевшая раковина, добыча тысячи волн, занесенная в этот безлюдный край лишь потому, что вдали от тебя не з-з-знаю покоя? От-т-ткуда тебе, господин мой, чьи когти алы, как кровь, знать, скольких трудов стоила нам сия в‐в‐встреча?