Книга Тень и Коготь, страница 217 – Джин Родман Вулф

Разумеется, под таким шквалом вопросов ответить мне удалось лишь на два-три. Когда первая волна схлынула, седобородый старик и старуха примерно тех же лет, что и он, заставили остальных замолчать и отогнали прочь. Удалось им это на удивление просто, хотя способ сей наверняка не подействовал бы больше нигде: каждого из окружавших меня хлопнули по плечу и указали в самый отдаленный уголок помещения, категорически сказав:

— Времени уйма.

Мало-помалу остальные умолкли, отошли туда, откуда не могли нас услышать, и в подземелье вновь сделалось тихо, как в тот самый момент, когда перед нами отворилась его дверь.

— Я – Ломер, – шумно откашлявшись, назвался старик. – А ее зовут Никаретой.

Я представился сам и представил обоим Иону.

Должно быть, старуха услышала в моем голосе тревогу.

— Будь покоен, он в надежных руках. Эти девицы позаботятся о нем как сумеют, в надежде, что скоро он сможет с ними поговорить.

С этим она рассмеялась. Судя по манере высоко запрокидывать изящную, правильной формы голову, в молодости Никарета была очень и очень красива.

Я в свою очередь принялся расспрашивать обоих, однако старик оборвал меня.

— Идем с нами, в наш угол, – сказал он. – Там посидим спокойно, и я смогу предложить тебе хоть чашку воды.

Едва он произнес последнее слово, я осознал, что страшно хочу пить. Отведя меня за тряпичную занавесь у самой двери, старик наполнил водой из глиняного кувшина чашку изысканно тонкого фарфора. За занавесью лежали кое-какие подушки, а среди них стоял крохотный, не больше пяди в высоту, стол.

— Вопрос за вопрос, – объявил он. – Таков старинный закон. Мы назвали тебе свои имена, ты назвал ваши, а значит, начало положено. За что ты здесь?

Я объяснил, что вины за собою не вижу. Разве что за нарушение границ Обители Абсолюта?

Ломер кивнул. Кожа его отличалась своеобразной бледностью, присущей тем, кто никогда в жизни не видел солнца, спутанная борода и неровные зубы в любой другой обстановке внушали бы отвращение, но здесь, в неволе, он выглядел вполне уместно – не меньше истертых плит пола.

— Меня привели сюда козни шатлены Леокадии. Я был сенешалем ее соперницы, шатлены Нимфы, и когда та привезла меня сюда, в Обитель Абсолюта, дабы вместе со мной оценить состояние дел в имении, пока она принимает участие в обрядах филомата Фоки, шатлена Леокадия подстроила мне ловушку, а пособила ей в этом Санша, которая…

Но тут его перебила старуха по имени Никарета.

— Смотри! – вскричала она. – Смотри, он ее знает!

Действительно, так оно и было. Перед моим мысленным взором тут же возникли покои в розовом и кремово-белом убранстве. Две из четырех стен комнаты представляли собою огромные окна в затейливых рамах; лучи солнца, струившиеся внутрь сквозь стекло, затмевали пламя, пылавшее в мраморных очагах, наполняя покои волнами сухого жара и ароматом сандала. Посреди комнаты, в кресле, похожем на трон, восседала старуха, закутанная в множество шалей, на инкрустированном столике подле нее стоял резной хрустальный графин и несколько фиалов темно-коричневого стекла.

— Старуха с крючковатым носом, – сказал я. – Знатная пожилая дама из рода Форс.

— Значит, ты вправду знаешь ее, – проговорил Ломер, неспешно, будто в ответ на самим же им заданный вопрос, покивав головой. – Первый за многие-многие годы.