Книга Тень и Коготь, страница 261 – Джин Родман Вулф

Коснувшись моего плеча, Иолента без слов указала огромными изумрудно-зелеными глазами в сторону границы естественного амфитеатра и окаймлявших ее каштанов, поднявших к небу множество белых свечек среди неяркой листвы.

Убедившись, что никто из остальных на нас не смотрит, я согласно кивнул. После Доркас Иолента, идущая рядом со мной, казалась почти такой же рослой, как Текла, только шагала, не в пример Текле, не размашисто – мелко. Доркас она превосходила ростом по меньшей мере на целую голову, а пышная куафюра вкупе с высоченными каблуками сапог для верховой езды делала ее еще того выше.

— Хочу посмотреть на нее, – сказала она. – Другого шанса ведь не представится до конца дней.

То была явная ложь, но я, будто безоговорочно поверив в нее, ответил:

— На этот счет вы в равном положении. Сегодня и только сегодня Обители Абсолюта представляется шанс посмотреть на тебя.

Иолента кивнула: на ее взгляд, я изрек безусловную, неоспоримую истину.

— Мне нужен кто-нибудь… кто отпугнет тех, с кем мне не хочется разговаривать. То есть всех этих балаганщиков и фигляров. Пока тебя не было, со мной никто, кроме Доркас, гулять не соглашался, а Доркас никто не боится. Не мог бы ты обнажить меч и нести его на плече?

Я так и сделал.

— Кому я не улыбнусь, тех отпугивай. Понимаешь?

Трава под каштанами оказалась гораздо выше, чем в естественном амфитеатре, но много мягче папоротников; дорожка, усыпанная кварцевым щебнем, искрилась, как золото.

— Если бы только меня увидел Автарх! Он непременно меня возжелает. Как по-твоему, придет он смотреть нашу пьесу?

Дабы доставить ей удовольствие, я кивнул, но добавил:

— Я слышал, он не слишком нуждается в женщинах, даже в самых прекрасных, если речь не о советницах, шпионках или девах-щитоносицах.

Иолента, остановилась и, повернувшись ко мне, улыбнулась.

— В том все и дело, разве не понимаешь? Я могу внушить желание всякому, и потому он, Автарх-Самодержец, чьи грезы для нас явь, а память – наша история, тоже меня возжелает, есть в нем мужская сила или же нет. Вот ты же хотел других женщин, кроме меня, не так ли? Хотел – настолько, что… ну просто страсть, как?

Я признался, что да.

— И потому думаешь, будто желаешь меня точно так же, как хотел их. – С этим Иолента двинулась дальше, как обычно слегка прихрамывая, однако собственный аргумент ненадолго придал ей сил. – Однако при виде меня у любого мужчины кое-что наливается твердостью, а у любой женщины кое-где начинается зуд. Женщины, сроду не любившие женщин, желают моей любви – об этом тебе известно? Одни и те же приходят на наши представления снова и снова, шлют мне угощения с собственного стола, и цветы, и шарфы, и шали, и расшитые носовые платки, прилагая к ним… о, такие сестринские, материнские записки! Любая из них готова защитить, уберечь меня и от нашего доктора, и от его великана, и от собственного мужа, сыновей и соседей… а уж мужчины! Порой Бальдандерсу приходится швырять их в реку.

Я спросил, не хрома ли она, и, миновав рощу каштанов, огляделся в поисках какой-нибудь повозки, но ничего подходящего поблизости не оказалось.

— Бедра стерты, и от этого больно ходить. У меня есть для них мазь – помогает немного, а один из поклонников подарил мне ослицу для езды верхом, но где она сейчас пасется, даже не представляю. Знаешь, вправду удобно мне только в то время, когда ноги можно держать раздвинутыми.