Книга Тень и Коготь, страница 77 – Джин Родман Вулф

На лице лавочника мелькнуло выражение, коего я не смог опознать, и потому спросил:

— Ты мне не веришь?

— В том-то и беда, что верю! Кто же ты такой?

— Подмастерье гильдии палачей. Мы нечасто бываем на этом берегу и еще реже заходим так далеко на север. Но неужели ты в самом деле так уж удивлен?

Лавочник кивнул:

— Все равно что повстречаться с психопомпом… Могу я узнать, что тебе нужно в этой части города?

— Можешь, но это будет последним вопросом, на который я намерен отвечать. Я получил назначение в Тракс и направляюсь туда.

— Благодарю тебя, – сказал он. – Больше расспрашивать не буду. Мне вообще навязываться с расспросами не следовало. Ну что ж, раз уж ты хочешь удивить друзей, неожиданно сняв накидку – верно я понимаю? – цвет ее должен резко контрастировать с цветом твоего облачения. Хорош был бы белый, но этот цвет и сам по себе достаточно драматичен, да к тому ж исключительно марок. Как насчет чего-нибудь блекло-коричневого?

— Маска, – отвечал я. – Ее ленты все еще у тебя на шее.

Лавочник, выволакивавший ящик из-под прилавка, промолчал, но стоило ему выпрямиться, зазвенел дверной колокольчик, и в лавку вошел новый покупатель. Он оказался юношей в шлеме, полностью закрывавшем лицо, и доспехе из лаковой кожи. Рога шлема затейливо загибались вниз, образуя забрало, а с нагрудника таращились на нас исполненные безумия глаза золотой химеры.

— Что угодно господину гиппарху? – Лавочник бросил свой ящик и почтительно склонился перед вошедшим. – Чем могу служить?

Рука в массивной латной перчатке потянулась ко мне. Пальцы гиппарха были сложены щепотью, точно он хотел дать мне монету.

— Возьми, – испуганно шепнул лавочник. – Возьми, что бы там ни было.

В подставленную мной ладонь упало блестящее черное семя размером с изюмину. Лавочник ахнул. Человек в доспехе повернулся к нам спиной и вышел из лавки.

Я положил семя на прилавок.

— Даже не думай отдать его мне! – взвизгнул лавочник, шарахнувшись прочь.

— Что это?

— Ты не знаешь?! Это – зернышко аверна! Чем ты ухитрился оскорбить офицера Дворцовой Стражи?!

— Ничем. Для чего он дал его мне?

— Тебя вызывают. Ты получил вызов.

— Мономахия? Этого не может быть. По классовым меркам я ему неровня.

Лавочник пожал плечами, и этот жест был куда выразительнее его слов.

— Придется драться, иначе к тебе подошлют убийц. Вопрос лишь в том, на самом ли деле ты оскорбил этого гиппарха или же он послан каким-нибудь высокопоставленным чиновником из Обители Абсолюта.

Благоразумие подсказывало, что зернышко аверна следует выбросить и поскорее бежать из города, но сделать этого я не мог. В тот миг я столь же ясно, как и человека за прилавком, увидел Водала, бьющегося в одиночку против троих добровольцев. Кто-то – может статься, и сам Автарх или призрачный Отец Инире – узнал правду о смерти Теклы и возжелал уничтожить меня, не причиняя бесчестия нашей гильдии. Что ж, хорошо. Я буду драться и, возможно, одолев противника, заставлю их передумать. А если погибну… ну и пускай. Это будет только справедливо.

— Другого меча, кроме этого, я не знаю, – сказал я, вспомнив тонкий клинок Водала.

— Тебе не придется драться на мечах. Меч лучше всего оставь пока мне.

— Абсолютно исключено.

Лавочник снова вздохнул.

— Я вижу, ты ничего не знаешь о таких делах, однако намерен сегодня, с наступлением сумерек, драться насмерть. Что ж, ты – мой покупатель, а я не бросаю своих покупателей в беде. Тебе нужна накидка… – Он удалился в заднюю комнату и вскоре вернулся с одеянием цвета сухих листьев. – Держи. Примерь эту. Если подойдет – с тебя четыре орихалька.