Книга Тень и Коготь, страница 86 – Джин Родман Вулф

В ярких солнечных лучах лицу Агии в самом деле далеко было до совершенства, однако бояться ей вовсе не стоило: ее изъяны лишь пуще разжигали мое вожделение. Она обладала тем самым – безнадежным и в то же время исполненным надежд мужеством, что нередко свойственно бедным и, пожалуй, куда привлекательнее, чем все прочие человеческие качества. Изъяны Агии только придавали ей осязаемости.

— Признаться, – продолжала она, крепко сжав мою руку, – я никогда не понимала, отчего люди наподобие этих Пелерин всегда думают, будто обычному человеку непременно нужно помогать унимать похоть. Мой опыт показывает, что обычные люди и сами неплохо с этим справляются, причем каждый день. Нужно лишь найти себе кого-нибудь под пару…

— Значит, тебе не все равно, люблю ли я тебя?

Это было шуткой разве что наполовину.

— Любая женщина хочет, чтобы ее любили, и чем больше мужчин любит ее, тем лучше! Но тебе я вряд ли отвечу взаимностью, если ты об этом. Слишком уж просто все вышло бы – после таких-то прогулок по городу. Но если тебя вечером убьют, ночью мне будет сквернее некуда.

— Мне тоже, – сказал я.

— Ничего подобного! Тебе уже будет на все наплевать. Мертвому не больно – тебе это должно быть известно лучше, чем любому другому!

— Я почти склонен считать, что всю эту заваруху устроила ты или твой брат. Когда пришел Септентрион, ты была снаружи – может, это ты сказала ему что-нибудь, чтобы настроить против меня? Может, он – твой любовник?

Агия рассмеялась.

— Взгляни на меня! Да, платье мое из парчи, но что под ним – ты видел. Я хожу босиком. Есть ли на мне кольца или серьги? Или серебряная ламия на шее? Или золотые браслеты на запястьях? Нет? Тогда можешь быть уверен, что я не кручу любовь с офицером Дворцовой Стражи! Ко мне навязывается в сожители только один старый моряк, уродливый и бедный. Мы с Агилом существуем лишь за счет нашей лавки. Она оставлена нам матерью и не заложена только потому, что не сыскалось в городе человека, достаточно глупого, чтоб дать под нее хоть что-нибудь. Порой мы раздираем что-нибудь из товара в лоскуты, продаем их тем, кто делает бумагу, и нам хватает на миску чечевицы…

— Ну сегодня вечером ты наешься досыта, – заметил я. – Я хорошо заплатил твоему брату за эту накидку.

— Ка-ак? – Похоже, к Агии вернулось шутливое настроение; она отступила на шаг и разинула рот, изобразив крайнюю степень изумления. – Ты не собираешься угостить меня ужином? И это – после того, как я потратила целый день, чтобы научить тебя уму-разуму?

— И попутно втравила меня в историю с этим алтарем.

— Мне жаль, что так вышло, правда! Я подумала, что твоим ногам лучше как следует отдохнуть перед боем. А тут появилась та парочка – и я решила, что это для тебя неплохой шанс заработать…

Отведя от меня взгляд, она повернулась к одному из бюстов, украшавших лестницу.

— Все затевалось только ради этого? – спросил я.

— Сказать правду, мне хотелось, чтобы все приняли тебя за армигера. Армигеры часто расхаживают по улицам в странной одежде – когда идут на турнир или на пикник. И лицо у тебя подходящее. Я ведь и сама приняла тебя за армигера, когда ты подошел к лавке. И уж решила, что мной вполне может заинтересоваться какой-нибудь армигер или даже незаконный сын экзультанта – пускай хотя бы в шутку… Ну откуда мне было знать, что так выйдет?