Книга Литания Длинного Солнца, страница 207 – Джин Родман Вулф

Орхидея принялась перебирать гагатовые бусины.

— А я-то гадала, отчего кто-нибудь – та же Киприда, или Пас, или другой кто – не уберег ее… но теперь до меня, кажется, дошло. Теперь-то понятно.

— Так объясни и мне, – попросил Шелк. – Я вот не понимаю этого, но очень, очень хотел бы понять.

— Все просто: чтоб от другой беды уберечь. Смешно, да? По-моему, Дриадель не любила никого, кроме меня, и если б я померла прежде… – Орхидея пожала плечами. – Вот боги и рассудили: пускай уйдет первой. Красива она была. Куда красивей, чем я, даже в лучшие мои годы. Всем хороша, только воли ей не хватало… по-моему. А ты сам, патера, что в жизни любишь?

— Не знаю, – признался Шелк. – В прошлой беседе ответил бы: наш мантейон, но с тех пор многое изменилось. По крайней мере, на мой взгляд. Пытаюсь любить Иносущего, постоянно говорю о нем, это Чистик заметил верно, однако порой готов его возненавидеть: конечно, он оказал мне великую честь, но и ответственность на меня взвалил неимоверную.

— Ты удостоился просветления. Так мне сказал кто-то по дороге сюда. Говорят, ты собираешься вернуть нам Хартию, а сам станешь кальдом.

Шелк, покачав головой, поднялся со скамьи.

— Пойдем-ка внутрь. Там нас, в такой-то жаре, дожидаются пятьсот человек.

На прощание Орхидея, к немалому его удивлению, потрепала его по плечу.

Завершив последнее из жертвоприношений и разделив меж желающими последнюю порцию священной пищи, Шелк велел собравшимся освободить мантейон.

— Сейчас мы уложим Дриадель в гроб, – объяснил он, – а гроб закроем. Желающие попрощаться с нею вольны сделать это по пути к выходу, однако теперь всем надлежит уйти. Тех, кто собирается провожать гроб до кладбища, прошу подождать снаружи, у входа.

Майтера Роза уже ушла отмывать его перчатки и жертвенный нож.

— Я бы предпочла не смотреть, патера, – шепнула Шелку майтера Мята. – Нельзя ли мне?..

В ответ Шелк кивнул, и майтера Мята поспешила в киновию. Скорбящие вереницей, один за другим подходя к гробу, устремились наружу, а Орхидея осталась на месте, чтоб оказаться последней в очереди.

— Вот эти люди понесут гроб, патера, – сообщила майтера Мрамор. – Затем они и пришли. Вчера мне подумалось, что нам не помешает помощь, а на чеке значился адрес, и я послала Орхидее записку с одним из мальчишек.

— Благодарю, майтера. Просто не знаю, что б я без тебя делал… о чем уже тысячу раз говорил. Будь добра, попроси их подождать у входа.

Мантейон пустел на глазах, однако Синель даже не думала подниматься с места.

— Тебе тоже следует выйти, – сказал ей Шелк, однако Синель его словно бы не услышала.

По возвращении майтеры Мрамор они подняли тело Дриадели с ледяного ложа и уложили в загодя приготовленный гроб.

— С крышкой я тебе помогу тоже, патера.

Шелк покачал головой:

— Кажется, Синель хочет поговорить со мной, но не станет заводить разговор при тебе. Ступай к дверям, майтера. Если говорить негромко, оттуда ты нас не услышишь. Синель, я собираюсь закрепить крышку. Хочешь что-то сказать – говори, пока я вкручиваю винты.

На сей раз Синель бросила взгляд в его сторону, но вновь не сказала ни слова.

— Видишь ли, вовсе уйти майтере нельзя. Нам надлежит быть здесь вдвоем, дабы каждый мог засвидетельствовать, что другой не обокрал усопшую и не надругался над телом.