Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
— Утро на дворе, – с укоризной сообщил он Ореву. – Тень поднялась, и тебе подниматься пора. На этот раз отклика не последовало вообще. Похоже, Орев беззастенчиво его игнорирует… — У меня сломана лодыжка, – жизнерадостно сообщил Шелк птице. – И рука плохо гнется… я рассказывал, что мастер Меченос за левшу меня принял? И живот исцарапан, и грудь украшает роскошный, здоровенный, чернющий кровоподтек, оставленный рукоятью Мускусова ножа, – добавил он, укладывая поверх полыхающих, потрескивающих прутиков три небольших поленца. – Но мне плевать. Я бодр и весел. Сегодня мольпица, расчудесная мольпица, и чувствую я себя расчудесно. И ты, Орев, если всерьез вознамерился стать моим, должен бы разделять мои чувства… С лязгом затворив дверцу топки, Шелк поставил на огонь таз с водой для бритья. — Р-рыбьи головы? — Нет. На рыбьи головы, извини, не было времени, но, кажется, в запасе у нас оставалась прекрасная груша. Ты груши любишь? — Гр-руши… Любишь! — Я тоже, так что разделим напополам. Выудив из раковины нож, которым нарезал помидоры, Шелк вытер лезвие (причем со стыдом заметил, что сталь начала ржаветь), рассек грушу надвое, впился зубами в свою половину, опорожнил раковину, накачал в нее свежей воды, ополоснул лицо, шею, волосы. — А не желаешь ли ты, Орев, присоединиться к нам за утренними молитвами? Для тебя они, разумеется, не обязательны, но, пожалуй, на пользу пойти вполне могут. Причем не только тебе, но и мне, – со смехом прибавил он, вообразив, как воспримет появление Орева майтера Роза. — Птичка… спать. — Но прежде, я полагаю, покончишь с грушей. Гляди, если вернусь и увижу ее на месте, съем сам. Орев спорхнул со шкафа на стол. — Кор-рм… Сейчас же. — Весьма разумно, – похвалил его Шелк. Вновь впившись зубами в свою половинку груши, он задумался о приснившемся. То, что запомнилось, казалось сновидением весьма, весьма незаурядным. Далее из недр памяти всплыл желтоватый хирургический кетгут, стягивавший кожу на голове Мукор. Вправду ли он видел шов или это ему просто пригрезилось? Ну а затем мысли закономерно свернули в сторону Журавля – тоже доктора, причем, скорее всего, того самого, кто вживлял в утробу безумной девчонки рогатых кошек, вне всяких сомнений, по две, а то и по три зараз… Наверху, в спальне, намылив лицо и сбривая щетину, Шелк вспомнил совет Синели раздобыть денег на спасение мантейона у Журавля. В обычных обстоятельствах он отверг бы столь дикое предложение сразу, без церемоний, однако исходило оно вовсе не от Синели – точнее выразиться, не от одной Синели: что б она ни утверждала, обманываться на сей счет смысла не было никакого, хотя учтивость, разумеется, требовала притворства. Он-то молил Пригожую Киприду вернуться, но богиня, превзойдя все его ожидания, попросту не ушла – вернее, покинув Священное Окно, вселилась в Синель. Вселилась… и тем самым, безусловно, оказала Синели великую честь. На миг Шелк ей даже позавидовал, однако он сам удостоился просветления от Иносущего, а это ведь честь еще большая. Уж ему-то теперь вообще грешно когда-либо завидовать хоть кому-нибудь хоть по какому-нибудь поводу! Киприда, богиня шлюх… Возможно, Синель оказалась на редкость искусна в своем ремесле, за что и вознаграждена по заслугам? Вчера она (а вернее, богиня, а может, обе они) говорила, что возвращаться в заведение Орхидеи не собирается… |