Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
— Я бы на это особенно не рассчитывал. У тебя просто с мозгом что-то стряслось. Скорее всего, один из тончайших кровеносных сосудов лопнул в результате физических нагрузок во время игры. Если подобное происходит в подходящем месте, вот здесь, в области Вернике, – уточнил он, коснувшись пальцем собственной головы, – галлюцинации вроде твоих – дело вполне обычное. XII Лемур Преклонив колени в безмолвной молитве, Шелк коснулся лбом крашенной в серое стенки камеры. «О Предивная Мольпа, не гневайся на меня, почитавшего тебя неизменно! Тебе, о Мольпа, принадлежит вся музыка. Неужто я обречен никогда больше ее не услышать? Вспомни мою музыкальную шкатулку, о Мольпа, вспомни, сколько часов провел я, играя с ней в детстве! Сейчас она хранится в моем шкафу, и если ты только освободишь меня из заточения, я смажу танцовщиков и приводящий их в действие механизм и буду заводить ее каждый вечер. Оглянувшись назад, дабы уразуметь, чем мог навлечь на себя твое недовольство, я осознал, что сверх меры сурово обошелся с Мукор, когда та вселилась в Мамелхву. Знаю, о Мольпа, знаю: те, у кого затуманен рассудок, и те, кто пусть давно вырос, остается сущим ребенком, также принадлежат тебе, и, памятуя об этом, мне следовало обойтись с нею снисходительней, мягче и, уж конечно, не стоило называть ее демоницей, ибо она вовсе не из таковых. Зарекаюсь впредь поддаваться гордыне, а Мукор, если только смогу, отниму у Крови и обращаться с ней стану словно с собственной дочерью. Клянусь в сем, о Мольпа, а тебе принесу в дар сладкогласую певчую птицу, только…» — Ты что, вправду думаешь, будто эта чушь помогает? – осведомился Журавль. «А тебе принесу в дар сладкогласую певчую птицу, только смилуйся, вызволи нас из неволи!» «О Сумрачный Тартар, не гневайся на меня, почитавшего тебя неизменно! Тебе, о Тартар, подвластны любые покражи, убийства и прочие злодеяния, творимые в темноте. Неужто я обречен ни разу более не пройтись темными улицами родного города? Вспомни, как шел я ими с Чистиком, вольно, словно такой же вор! Вспомни, как ты явил мне благосклонность, когда я взобрался на стену, окружавшую виллу Крови, а я во исполнение данной клятвы с радостью отплатил за сие черным агнцем и петухом! Вспомни, о Тартар, что это я принес Прощение Паса Калану, пособи мне ныне бежать из заточения вместе с доктором Журавлем. Клянусь, никогда не забуду, что воры принадлежат тебе и сам я – один из них. Оглянувшись назад, дабы уразуметь, чем мог навлечь на себя твое недовольство, я осознал, что возненавидел твои сумрачные подземелья всем сердцем, в гордыне своей не подумав, что направлен туда тобой и что таким, как я, там самое место. Зарекаюсь впредь поддаваться гордыне, а буде ты вновь направишь меня туда, памятуя о твоих милостях, всеми силами постараюсь принять сие с благодарностью. Клянусь в сем, о Тартар, а тебе принесу в дар две дюжины черных крыс, только смилуйся, вызволи нас из неволи!» «О Высочайший Иеракс, не гневайся на меня, почитавшего тебя неизменно! Тебе, о Иеракс, подвластна сама Смерть. Неужто я обречен никогда больше не утешить умирающего? Вспомни, о Иеракс, милосердие, с коим провожал я в последний путь Акантолимон, Талину, Кудель, Дриадель, Нахура, Калана и Эксмура! Вспомни, как Эксмур с последним предсмертным вздохом благословил меня, и не забудь: кто, как не я, истребил птицу, названную богохульниками твоим именем! Клянусь, если ты только освободишь нас из заточения, неукоснительно отпускать грехи умирающим и достойно хоронить мертвых всю свою жизнь. Оглянувшись назад, дабы уразуметь, чем мог навлечь на себя твое недовольство, о Иеракс, я осознал, что…» |