Книга Литания Длинного Солнца, страница 71 – Джин Родман Вулф

— Тогда идем со мной, – предложил Шелк, – и рыси уж точно не тронут ни меня, ни тебя.

Маска смерти, осклабившись, согласно кивнула:

— Я полечу с тобой рядом, Шелк. Скажи, тебе по силам подкупить талоса?

— Подкупить талоса? Вряд ли.

— Вообще-то дело несложное, только денег куча нужна.

Из глубины комнаты донесся негромкий скрежет. За скрежетом последовал приглушенный стук. Что означает этот шум, Шелк сообразил еще до того, как дверь распахнулась: кто-то снаружи отодвинул засов и прислонил его к стенке. Едва не упав, он соскользнул с подоконника на крышу, присел на корточки, замер, а окно Мукор беззвучно затворилось над его головой.

Ждал и прислушивался он ровно столько, сколько потребовалось, чтоб мысленно вознести все ритуальные хвалы Сфинге (похоже, времени до наступления ее дня оставалось всего ничего). Ничьих голосов сверху, из комнаты, не доносилось, хотя однажды он вроде бы сумел расслышать нечто наподобие удара. В конце концов Шелк выпрямился, с опаской заглянул в окно, но не сумел разглядеть за стеклом ни души.

Стекла, которые Лев поднимал головой, поддались легко, стоило лишь потянуть переплет на себя. Из проема наружу, в засушливый зной, царивший над кровлей, повеяло влагой, напоенной ароматами зелени.

«Ну вот, – подумалось Шелку, – теперь-то спуститься в зимний сад с крыши проще простого, куда проще, чем представлялось: ведь выдержали же деревья внизу безо всякого для себя урона изрядную тяжесть Льва».

Пальцы, как обычно во время раздумий, неторопливо описывали круги, потирали щеку. Вся трудность состояла в том, что спальня Крови, если верить Мукор, находилась в другом крыле. Спустившись в сад, придется пройти виллу насквозь, с юга на север, незнакомыми, наверняка ярко освещенными комнатами, мимо латных, вооруженных стражников наподобие тех, в стекле Чистика и на миниболидах, мимо слуг Крови, мимо его гостей…

Не без сожаления опустив подвижную часть абажура, Шелк подобрал веревку из конского волоса и отвязал от нее кривую рогульку, так славно послужившую ему по пути. Мерлоны, опоясывающие кровлю южного крыла, наверняка не заточены, как шипы на ограде, а веревочная петля не наделает лишнего шума.

Три попытки завершились неудачей, однако с четвертой петля захлестнула один из мерлонов. Для пробы подергав веревку, Шелк убедился, что мерлон прочен, будто фонарный столб, насухо вытер ладони полою риз и полез наверх.

Стоило ему, взобравшись на крышу крыла, снять петлю с мерлона, над самым ухом зазвучал призрачный голос Мукор. Начала фразы Шелк не расслышал, а затем…

— …птицы. Берегись белоглавого.

— Мукор?

Отклика не последовало. Перегнувшись через край амбразуры, бросив взгляд вниз, Шелк едва успел разглядеть затворяющуюся створку окна.

На этой крыше, пусть она и оказалась раз в двадцать просторнее, абажура не имелось: кровля представляла собой попросту широкую, невероятно длинную, слегка наклонную площадку, залитую смолой. Позади парапета с северного ее края, мертвенно-бледные в мерцающем свете небесной тверди, величаво, точно часовые, высились каменные дымоходные трубы главного здания. За время службы в мантейоне на Солнечной улице Шелк имел счастье удостоиться полудюжины оживленных бесед с трубочистами и (помимо множества прочего) узнал от них, что дымоходы в роскошных особняках зачастую достаточно широки, чтобы внутри помещался работник, нанятый чистить либо чинить их, а некоторые даже снабжены изнутри ступеньками.