Книга Литания Длинного Солнца, страница 88 – Джин Родман Вулф

— О том, как ты красива, тебе, должно быть, говорили сотни мужчин. Стоит ли гневить богов, чтобы услышать то же самое снова? По-моему, нет. Вдобавок я еще молод и надеюсь хоть раз узреть кого-нибудь из богов при жизни.

Тут ему захотелось добавить, что он вполне мог разминуться с одним из богов всего на секунду, а то и менее, входя в ее покои, но этот соблазн Шелк одолел без труда.

— У тебя никогда не было женщины, да?

Шелк, не желая говорить о таких вещах вслух, лишь покачал головой.

— Ладно, давай хоть одеться тебе помогу.

С этими словами Гиацинт подняла рубашку как можно выше, насколько хватило роста… но стоило Шелку продеть руки в рукава, выдернула из-за веревки, обмотанной вокруг его пояса, свой азот и упруго отскочила к кровати.

Ошеломленный, Шелк замер, не сводя с нее глаз. Большой палец на демоне, узкая прорезь, в которой таится смертоносный клинок, нацелена ему в самое сердце… Попятившись назад, он медленно поднял руки: сдаюсь, дескать, сдаюсь.

Гиацинт приняла картинную фехтовальную стойку.

— Говорят, в Тривиганте девушки бьются не хуже наших штурмовиков!

Неуклюже парировав пару воображаемых атак, она рассекла незримого противника наискось и проткнула насквозь. За это время Шелку кое-как удалось взять себя в руки.

— Разве ты не намерена позвать стражу?

— Нет. Не намерена.

Сделав выпад, Гиацинт снова вернулась в стойку.

— Взгляни, патера, какие ноги! Наверное, из меня выйдет превосходная фехтовальщица, а?

— Нет, это вряд ли.

— Почему же? – насупилась Гиацинт.

— Искусству фехтования нужно учиться. Практиковаться в нем каждый день. Я слышал, фехтовальная наука обширна, сложна, осваивать нужно многое… Нет, тут я скорее поставил бы на девицу пониже ростом, не столь привлекательную, при условии, что она не питает пристрастия к всеобщему восхищению и аптекарским склянкам вроде тех, из твоего бальнеума.

Казалось, Гиацинт его просто не слышит.

— Если ты вправду не хочешь… не способен на то, чего хочу я, воспользуйся азотом, а? Поцелуй меня, сделай вид, будто… а после я покажу, как распорядиться вот этим большим самоцветом, и, может быть, со временем ты передумаешь.

— Неужели у тебя нет противоядия?

Рассудив, что видеть выражение его лица Гиацинт совсем ни к чему, Шелк подошел к окну и раздвинул занавеси. Вокруг мертвой птицы внизу, на террасе, не осталось ни единого человека.

— Твой бальнеум битком набит всевозможными травами. Наверняка среди них имеется и противоядие от этой штуки… как ты ее назвала… если таковое существует.

Ладонь Гиацинт легла на его плечо, губы защекотали ухо.

— Не хочу я противоядий, патера. Хочу тебя! А если ты вздумаешь выпрыгнуть за окно, наши кошки разорвут тебя в клочья.

Клинок азота, мелькнув у самого его виска, вытянулся вдаль – вернее вниз – на полсотни кубитов, достиг террасы, рассек надвое тушку птицы и оставил на каменных плитах длинный дымящийся шрам.

— Осторожнее! Ради Всевеликого, осторожнее! – втянув голову в плечи, воскликнул Шелк.

Гиацинт, развернувшись, словно танцовщица, снова вдавила демона в рукоять. Замерцав, зарябив в полумраке спальни, будто знойное летнее марево, не знающая границ дизъюнкция азота со смертоносным гудением разделила надвое всю вселенную – подобно бритве, располосовала занавеси, обрушила к ногам Шелка длинный и узкий каменный брус, отсеченный от стены вместе с частью оконной рамы.