Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
— Тем же, кто верен Аюнтамьенто, я хотел бы сказать вот что. Первое: вы бьетесь – бьетесь и во множестве гибнете – за институт власти, не нуждающийся в защите. Ни я, ни генералиссимо Оозик, ни генералиссима Мята не стремимся его уничтожить. Коль так, отчего бы не заключить мир? Помогите нам в восстановлении мира! Второе: Аюнтамьенто создан согласно нашей Хартии. Если б не Хартия, Аюнтамьенто не имел бы никаких прав на существование и не возник вовсе. Наша Хартия дарует вам – вам, виронцам, а не кому-либо из чиновников – право выбрать нового кальда, когда бы сей пост ни сделался вакантным. Далее Аюнтамьенто, согласно все той же Хартии, надлежит подчиниться избранному вами кальду. Думаю, нет нужды напоминать, что Хартия ниспослана нам от бессмертных богов. Это известно всем. Мы – я и генералиссимо Оозик – проконсультировались по вопросу кальда и Аюнтамьенто с Его Высокомудрием Пролокутором. Он тоже здесь, с нами, и, если я невольно ввел вас в заблуждение, несомненно, поправит меня. Кетцаль, приняв левой рукой поданное им ухо, начертал правой в воздухе знак сложения. Пальцы Пролокутора тряслись мелкой старческой дрожью. — Благословляю вас Наисвященнейшим Именем Паса, Отца Богов, и столь же священным именем Супруги Его, Достославной Эхидны, а равно и именами Сыновей их и Дщерей, отныне и вовеки, а особо же – именем старшей из чад их, Сциллы, Заступницы и Покровительницы Священного Нашего… Кетцаль говорил, говорил, однако Шелк ничего больше не слышал: внимание его, оставив Пролокутора, полностью переключилось на распахнувшуюся дверь гардеробной – вернее, на выступившую из гардеробной Гиацинт в роскошном, струящемся от плеч к полу платье алого шелка. — Стекло на туалетном столике, – вполголоса заговорила она, – только что сообщило, что Аюнтамьенто предлагает десять тысяч любому, кто прикончит тебя, и по две тысячи за Оози и Его Высокомудрие. По-моему, тебе не лишне об этом знать. Шелк, кивнув, поблагодарил ее. — Вполне ожидаемо, – проворчал Оозик. — Задумайтесь, дети мои, – продолжал Кетцаль, – сколь больно, должно быть, Утешительнице нашей, Сцилле, видеть, как сыновья и дочери основанного ею города вцепились друг дружке в глаза! Она ниспослала нам все, в чем мы нуждаемся, и прежде всего – Хартию, фундамент мира и справедливости. Дабы вновь заслужить ее благоволение, нам нужно вернуться к Хартии. Дабы восстановить утраченный мир – опять же, нужно всего лишь вернуться к дарованной ею Хартии. Знаю, всем нам нужна справедливость. Я стремлюсь к справедливости сам, ибо стремление к ней вложено в сердце каждого Всевеликим Пасом, а даже худшим из нас тоже хочется жить в святости. Возможно, неблагодарные, не желающие сего, в городе и найдутся, но, уверяю вас, таковых считаные единицы. Чтоб всеми желаемое сделалось нашим, от всех нас требуется один-единственный простейший поступок. Вернемся же к Хартии, дети мои! Так угодно богам. Примем же власть помазанного авгура, патеры кальда Шелка! Богам угодно и это. Дабы соответствовать установлениям Хартии, дарованной Сциллой-Заступницей, нам следует возвести к власти кальда, а на кого пал выбор, известно даже самым несмышленым из городской ребятни. Если у кого-то из вас, дети мои, возникнут сомнения на сей счет, молю: посоветуйтесь с помазанным авгуром, чьему попечению вы вверены. Как вам известно, помазанный авгур найдется в каждом квартале. Можете также испросить совета у первого встречного авгура либо святой сибиллы. Они объяснят вам, что путь следования долгу отнюдь не труден, но легок, ровен и прям. |