Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 225 – Джин Родман Вулф

— Неужели не заставят их похоронить погибших? Возможно, да, а скорее, принуждения не потребуется. Даже не додумавшись до сего сами, при виде стражников и птероштурмовиков генерала Сабы, увозящих тела павших назад, в город, они, безусловно, последовали бы их примеру. Но что же сталось с павшими врагами? Где они?

— Осмелюсь предположить, в стенах сего обезлюдевшего… э-э… особняка. Зачем им покидать укрытие, э? Ведь стрелять можно из окон, как ты сама и предположила… мм… пару минут назад.

— Видишь пролом в стене? – возразила майтера Мята, ткнув в сторону бреши древком белого флага. – Он позволяет заглянуть в полдюжины комнат, и ни в одной из них нет ни единого тела.

— И все-таки… э-э…

— И за дверным проемом тоже.

Оба подошли почти к самым ступеням портика.

— Дверь, несомненно, обороняли гораздо более крупными силами, чем любой другой пункт, а отсюда можно заглянуть прямо в селларию. Там пусто. Где они?

— Рискну предположить, ими… э-э… распорядилась победившая сторона. По завершении штурма.

Майтера Мята решительно покачала головой.

— Обычно одержавшие победу штурмовики совсем не горят желанием убирать с глаз долой тела тех, кого лишили жизни. Совсем не горят, твое Высокопреосвященство! Я видела это сама, и куда чаще, чем хотелось бы. Они горды, вид поверженных врагов поднимает их боевой дух. Вчера майор Ровдуга молил, в буквальном смысле слова молил меня не отдавать приказа об уборке трупов, лежавших на улицах вот уж который день. Если тел нет, унесены они вернувшимися за ними друзьями. Интересно взглянуть, нет ли за домом могил. По-моему, там, у стены, как можно дальше от дороги, им самое место. Ты не знаешь, сад на задах виллы имеется?

— Ни разу в жизни… мм… не имел счастья, – признался Ремора, поднимаясь наверх, на крыльцо. – И Его Высокомудрие, думаю, также. Год или два тому назад он… мм… упоминал о сем в приватной беседе. В коей мы… мм… анатомировали? Порицали влияние этого… э-э… Крови… Нет, побывать гостем сих… э-э… разоренных стен мне, к сожалению, не довелось.

Майтера Мята, подобрав юбки, двинулась за ним следом.

— Мне тоже, Твое Высокопреосвященство.

— Что и говорить. Что и говорить, генералиссима. Сейчас я о сем сожалею. Искренне сожалею. Кривить душой… мм… не привык. Разве что в редких случаях. Увидеть все это в дни процветания… преуспеяния и мира, э? Какой контраст меж воспоминаниями и… мм… далеко не столь радужной действительностью! Ты меня понимаешь? Тогда как ныне можно лишь представлять себе картину… Кстати, видишь вон ту картину? Великолепна. В самом деле, великолепна, а? Разорвана. Хотя в умелых руках может, может обрести новую жизнь. Подобно этим тали, э?

— Полагаю, да.

Окинув взглядом обломки мебели, майтера Мята сощурилась, заглянула в сумрачные дверные проемы примыкающих к залу комнат.

— Он держал здесь женщин, не так ли? Он… этот сквернавец, Кровь, хозяин особняка. Женщин… женщин, которые…

— Довольно, довольно! Не стоит… мм… волнений, майтера. Генералиссима. Разве что нескольких… э-э… отборный, так сказать, контингент. Так мне было дано понять в ходе нашего… мм… тет-а-тет, а? Со стариной Кетцалем. О, не шокировал ли я тебя, мм? С Его Высокомудрием. Порой я… э-э… склонен к чрезмерным вольностям. К злоупотреблению старинной дружбой. Серьезный грех, признаю. Признаю.