Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 70 – Джин Родман Вулф

Возле последнего образа Шелк на миг задержался, пригляделся к нему и решил, что для изображения старухи художнику вполне могла бы позировать Кассава. «А ведь стая голубей, которых она кормит, прекрасно утолила бы ее собственный голод, – с ожесточением в сердце подумал он, – хотя… Хотя в определенном смысле так оно и есть, поскольку свидетельство того, что и она, немощная, неимущая, способна поделиться хоть чем-нибудь хоть с кем-нибудь, наверняка изрядно скрашивает заключительные годы ее жизни».

Дверь в конце коридора оказалась разбита в щепки. Охваченный любопытством, Шелк вошел в комнату. Постель аккуратно прибрана, пол выметен, кувшин на прикроватной тумбочке полон воды… очевидно, это спальня майтеры Мяты, а может, майтеры Розы, или же та, где вечером сциллицы устроили на ночлег Синель. На стене висел образ Сциллы, заметно потемневший от копоти лампадок, установленных перед ним, на небольшом алтаре, а рядом… да, рядом поблескивало стекло, и, похоже, работающее! Если так, спальня, вне всяких сомнений, принадлежит майтере Розе.

Стоило Шелку хлопнуть в ладоши, из серых глубин стекла появилось лицо смотрителя.

— Отчего майтера Роза ни словом не обмолвилась мне, что у нее есть стекло? – осведомился Шелк.

— Понятия не имею, сударь. Ты о нем спрашивал?

— Разумеется, нет!

— Возможно, в этом-то и причина, сударь?

— Если ты…

Осекшись, Шелк пожурил себя за несдержанность и невольно заулыбался. Какие же все это пустяки в сравнении с гибелью доктора Журавля или теофанией Эхидны! Сколько можно давать волю чувствам, не подумав прежде сего головой?

Должно быть, стеклами для старшей сибиллы и старшего авгура мантейон обеспечили во время постройки: подобное вполне естественно и даже достойно всяческой похвалы. Стекло старшего авгура в комнате, ныне принадлежащей патере Росомахе, не работает, так как вышло из строя многие десятилетия тому назад, а это, предназначенное для старшей сибиллы, до сих пор пребывает в исправности – возможно, лишь потому, что им куда реже пользовались…

Шелк запустил пятерню в неопрятную копну соломенно-желтых волос.

— Имеются ли в сей киновии еще стекла, сын мой?

— Нет, сударь.

От души пожалев, что не может опереться на трость, Шелк подошел к стеклу еще на шаг.

— А в сем мантейоне?

— Да, сударь. Стекло есть также в обители авгура, сударь, но на вызовы оно более не отвечает.

Убедившийся в своей правоте, Шелк задумчиво закивал.

— Не слишком рассчитываю на ответ, но все же не мог бы ты сообщить мне, сдалась ли Аламбрера?

Лицо смотрителя тут же исчезло, уступив место зданию о нескольких башнях, соединенных стеной. У мрачных железных дверей его столпилась не одна тысяча человек, а дюжины две из них пытались пробиться внутрь при помощи тарана из толстого строительного бруса. Не успел Шелк разглядеть их, как двое стражников, выставив из бойниц правой башни стволы пулевых ружей, открыли огонь.

Тут в поле зрения появилась майтера Мята. В развевающемся по ветру облачении, верхом на громадном, скачущем галопом жеребце белой масти, она казалась не больше ребенка лет десяти. Осадив коня, она повелительно взмахнула рукой. Очевидно, ее новообретенный голос, глас серебряной боевой трубы, заиграл сигнал к отступлению, однако слов Шелк разобрать не сумел. Из вскинутой над головою руки майтеры Мяты устремилась на волю ужасающая дизъюнкция, клинок азота, и зубцы башни разлетелись вдребезги, брызнув во все стороны осколками камня.