Онлайн книга «Пятая голова Цербера»
|
Сначала мы посетили океанское побережье. Океан, по словам попрошайки, сам по себе являлся у аннезийцев объектом поклонения, священной фигурой аннезийской религии, и мы добирались до него по одной из змеившихся проток дельты Темпуса. Наша маленькая лодка держалась на воде лучше, чем я мог ожидать при таком волнении, и примерно в миле к северу от самой северной протоки мы причалили к песчаному пляжу. — Вот это место, – сказал нищий. Он указал мне небольшой камень, на котором имелась французская надпись, удостоверявшая, что именно здесь человек впервые ступил на землю Сент-Анн, – звездолет приводнился в двадцати пяти километрах дальше в море, а потом колонисты сели в лодки и высадились там, где стояли сейчас мы. На этой узкой полоске пляжа я впервые в полной мере почувствовал себя в чужом мире. Песок повсюду был усеян морскими раковинами, но было в них что-то непостижимо чуждое; мне на миг показалось: даже найди я одну из них на пляже Земли, я бы ни на секунду не усомнился, что земные океаны никогда не омывали ее. — Здесь они вышли на сушу – первые французы, – сказал попрошайка. – Вы говорите, доктор, что многие не верят в существование аборигенов, в то, что они вообще когда-то жили, но я уверяю вас, что, когда лодки причалили к берегу, они нашли там человека… — Из племени жителей лугов и болот, – уточнил его сын. — Они нашли его плавающим лицом вниз в Море-Океане. Его запороли почти насмерть связками тонких тростин – таков был их обычай, они иногда приносили в жертву людей. Они нашли его – и мой великий предок, иногда именуемый Восточным Ветром, вышел им навстречу и заключил с ними мир. Вы этого не знаете, потому что бортовые журналы самого первого корабля колонистов сгорели, когда Сен-Дизье был испепелен [80], но я говорил с человеком, с очень старым человеком, который шестьдесят лет назад был хорошо знаком с одним из тех, кто был в той первой, очень маленькой, лодке, еще наполненной земным воздухом, и я это знаю наверняка. Мы отошли от берега и посетили большой песчаный затон, который сейчас известен как Песочные Часы, – там аннезийцы, по словам попрошайки, иногда держали предназначенных в жертву. Мальчишка соскользнул на дно ямы, чтобы продемонстрировать мне, что выбраться из нее без посторонней помощи невозможно. Я подумал, что он недооценивает трудности подъема, и съехал в яму сам. Пришлось его папаше вытаскивать нас обоих, кидая нам поочередно конец веревки, которую он для таких целей припас в лодке. Стены ямы не везде были отвесны, но песок оказался таким мягким, что без посторонних приспособлений даже взрослому мужчине вылезти не удалось бы [81]. Осмотрев Песочные Часы, мы вернулись в лодку и снова проплыли в реку по другой протоке, порядком сместившись относительно заболоченной территории. Мои гребцы упрямо, сражаясь с остаточными волнами прилива, проталкивали суденышко сквозь густые заросли соленого тростника. Здесь-то я и добыл трех тростниковых куриц, и мальчишка плавал за ними… хотел написать «так же сноровисто, как ретривер», но правда жизни в том, что он плыл даже лучше собаки-ищейки, почти как морской котик или нерпа. Теперь я готов был поверить рассказам его папочки о том, что временами мальчику удается поймать неподстреленную птицу, просто проплыв под ней и схватив из-под воды за лапы. Он – то есть мальчишка – сказал, что, когда прилив отступает, в этих местах отличная рыбалка, а его отец прибавил: |