Книга Пятая голова Цербера, страница 98 – Джин Родман Вулф

— Надо еще закупить еды на обед, на троих. Если вы доверите мне соответствующие средства, я обещаю использовать их со всей рачительностью.

Я с подозрением воззрился на него. Он снова вставил:

— Или же вы можете купить припасов сами, но помните, что рассчитывать следует на обед для троих. Думаю, хватит птицы и бутылки вина. Но сейчас, доктор, я вам должен кое-что показать. Подождите минуточку.

Он полез в упаковочный ящик, стоявший рядом, и вытащил оттуда лоток, на вид оловянный, покрытый красными царапинами. В лотке лежало около двух дюжин метательных копейных наконечников, в основном сделанных из камня, но среди них я заметил и несколько явно изготовленных из цветного стекла – если точнее, из осколков бутылок от виски. Эти были совсем новые, как о том свидетельствовали их острые как бритва концы; по-настоящему старые орудия из кремня или вулканического стекла всегда теряют остроту, истираются уже после нескольких столкновений с песчаной землей. Формы у них оказались самые причудливые – очень широкие, с двумя или с тремя шипами, – но грубая работа указывала, что сделаны они не для использования по назначению, а в выставочных целях.

— Это оружие аборигенов, доктор, – сказал нищий. – Мы с моим сыном ищем их там, где некому нанять нас и нашу лодку. Это настоящие сувениры, их невозможно подделать. Они изготовлены старым аборигенным населением местности вокруг Французского Причала, где, как вам должно быть известно, аборигены должны были селиться теснее, чем где бы то ни было в этом мире, ибо там находилось такое же священное место моих дальних предков, каким для вас является Рим или Бостон ^[76]. Там был настоящий рай для сбора съедобных растений, охоты и рыбалки, ну да, впрочем, вы еще услышите от меня об этом завтра, когда мы отправимся вверх по реке в болота, и если нам повезет, мальчик даже продемонстрирует вам, как ловили эту рыбу и дичь аборигены, не пользуясь даже такими тонкими и ценными приспособлениями, как эти, которые я вам сейчас предлагаю приобрести.

Я сказал, что не намерен покупать их, и он ответил:

— Вам поистине не следует упускать ни одной такой возможности, доктор. Эти изделия куплены музеем в Ронсево и оправлены в литье, так что теперь их можно показывать по всему миру и даже переслать на Сен-Круа, так что они, можно сказать, пользуются всеобщим признанием, по крайней мере в пределах этой системы. Взгляните хотя бы на этот! – Он поднял самый крупный наконечник из сколотого кремня, такой тупой, что им было бы уместнее забить дичь до смерти. – Я могу снабдить его булавкой, так что его можно будет носить как брошь. Отличный подарок и предлог поговорить с какой-нибудь дамой.

Я такие поделки видел в Ронсево и сказал только:

— Нет, благодарю. Но я должен выразить искреннее почтение вашему мастерству – ведь вы их сами сделали, разве не так?

— Нет-нет, вы посмотрите! – Он поднял руки. – Мы, аборигены, не умеем такого делать. Доктор, вы поглядите на мои руки.

— Я думал, их сделали аборигены. Вы сами так сказали.

Мальчик, до той минуты молча слушавший нашу беседу, вставил глухим голосом:

— Зубами обтесали.

То были первые слова, какие я от него услыхал, за исключением нечленораздельной попрошайничьей литании, которую он обрушил на меня при входе.