Онлайн книга «Пятая голова Цербера»
|
Потерявшийся ветер вздыхал и жаловался, но не словами. Листва почти не колыхалась. Где-то очень далеко и высоко прогрохотал гром. «Печаль, – пели голоса, – печаль, печаль. Одиночество. Грядет безбрежная, нескончаемая ночь». То был не ветер, не дерево, а Дети Тени. Где-то. Пескоходец медленно, мягко произнес: — Доброго утра нашей встречи. Я не одинок, я беспечален, и все же я спою вместе с вами. «Печаль, печаль, печаль». Он припомнил, что говорил ему Старый Мудрец: «Коль скоро ты наречен тенедругом, то, прежде чем минует эта ночь, ты должен научиться, как позвать нас на помощь, если такая тебе понадобится». По-мальчишески безоглядно он надеялся освободить своих людей в одиночку, но если Дети Тени вообще способны ему помочь в этом деле, то было бы очень кстати позвать их. — Одиночество, – протянул он напевно, потом сомкнул губы и отпустил свой разум в свободный полет к облакам над пустыми пространствами воды и камышей. «Грядет безбрежная, нескончаемая ночь». «Печаль, печаль, печаль», – отозвались где-то далеко Дети Тени, но теперь в песне их разумов уже не так заметно прослеживались чистые эмоции, она стала частью ритуала, традиционным, приличествующим обстоятельствам откликом на призыв. Они услышали его. «Приди к нам, о тенедруг. Помоги нам совладать с нашей печалью». Он хотел было задать несколько вопросов, но понял, что не может. Как только мысли его отрывались от мыслепесни, как только он переставал выводить рулады и возносить мольбы вместе с другими, прикосновение тоже прерывалось, и он опять оставался один. «Приди к нам, помоги нам, – пели Дети Тени. – Помоги нам совладать с нашей печалью». Пескоходца передернуло при воспоминании о медведе-трупоеде, однако он слез с дерева. Где-то далеко в ночи насмешливо кричала птица. Было сложно определить, откуда доносится песня. Движения отвлекали, мешали задумываться об этом. Он остановился, постоял немного, прислонился к стволу дерева, закрыл глаза и запрокинул голову. «Печаль, печаль, печаль». Так, кажется, с северо-востока. От главного русла реки по диагонали. Он поглядел на небо, надеясь сориентироваться по Холодному Оку, – но там громоздились облачные слои, так что звезда если и показывалась, то лишь на краткие мгновения и снова пропадала. Он зашагал в избранном направлении, зашлепал по мокрой грязи. Потом, немного смущенный шумом, остановился. Болото вокруг, казалось, прислушивалось к его шагам. Он возобновил движение и, пройдя несколько сотен шагов, приноровился идти достаточно тихо. Он поднимал колени так высоко, как мог, быстро и далеко переносил ногу и опускал ее изогнутой в колене, как ныряльщик. «Нет, – поправил он себя, – как болотная птица». Он вспомнил копейных жаб с их длинными оперенными лапами, крадущихся по берегам реки. «Теперь я и впрямь Пескоходец». Но грязь засасывала, увлекала вниз, цеплялась за ноги. Несколько раз его охватывал внезапный испуг увязнуть окончательно, и маленькие зверьки, вроде скальных крыс, порскали во все стороны или ныряли глубоко в заводи, обеспокоенные его приближением. Что-то недоступное его взору посвистывало из тростниковых зарослей и черных, разверстых ночи устьев звериных нор. «Печаль, печаль, печаль», – пели – теперь уже ближе – Дети Тени. Почва оставалась мягкой, но сплошного слоя воды поверх нее уже не было. Пескоходец скользил меж теней, замирая в неподвижности, когда облака закрывали светоносный лик планеты-сестры. На некотором расстоянии, но совершенно отчетливо прозвучал голос, тонкий голосок Дитяти Тени, однозначно настоящий, доступный уху, а не рожденный внутри сознания: |