Книга Пятая голова Цербера, страница 55 – Джин Родман Вулф

— Зачем же? – тихим счастливым голоском вопросило Дитя Тени. – Мы побеждаем!

Корчившийся в болевом приступе человек, которого оседлало Дитя, выпрямился и чудовищным усилием попытался скинуть его с себя. Ноги Дитяти сжались. Пескоходец глазом не успел моргнуть, как житель болот повалился на колени. Внезапно обрушилась тишина. Стало гораздо тише, чем было до того, как они обнаружили свое присутствие перед врагами, потому что насекомые и ночные птицы тоже замолкли. Ветер прекратил стонать в камышах. Голос Дитяти Тени сказал:

— Вот и все. Они превосходны, не так ли?

Пескоходец не был вполне уверен, что это уже все, и отвечал:

— Я не сомневаюсь в храбрости твоих сородичей, но ведь это я одолел двоих болотников.

Коленопреклоненный житель болот, весь дрожа, поднялся и под бдительным надзором Дитяти Тени заковылял прочь.

— Я не про нас, – сказал голос, говоривший с Пескоходцем. – Я про них. У нас довольно добычи для нескольких празднеств. Встретимся у ямы, где они держали нас. Приходи и увидишь сам.

— А ты не придешь?

Пескоходец вертел головой, пытаясь понять, откуда исходит голос, но не мог этого определить.

Ответа не последовало. Он обернулся и, руководствуясь своим превосходным чувством направления, направился к ловчей яме. Там находились все четверо пленников. Трое из них – с наездниками на плечах. Четвертый орал от боли и катался по земле, царапая окровавленными пальцами зияющие ямы на месте глаз. В болотной траве кралось еще двое Детей Тени.

Голос за спиной Пескоходца сказал:

— Слепца мы сегодня ночью съедим, а остальных отведем в холмы, чтобы поделиться с друзьями.

Слепой пленник завизжал.

— Мне бы хотелось увидать тебя, – сказал Пескоходец. – Это ты тот самый Старый Мудрец, с которым я беседовал три ночи назад?

— Нет.

Откуда ни возьмись появилось шестое Дитя Тени. Света было так мало, что даже острое зрение Пескоходца не позволяло ему различить больше, чем контуры и неясные формы предметов и людей. Пленников с наездниками на плечах он скорее ощущал, чем видел. Тем не менее шестое Дитя казалось вполне реальным, правда, значительно превосходило остальных возрастом.

Когда облака расступались и на землю проливался звездный свет, казалось, что лицо его покрыто изморозью.

— Лишь по твоему пению мы узнали в тебе тенедруга. Ты так молод. Истинно ли, что лишь три ночи назад ты присоединился к нам?

— Я друг тебе, – осторожно сказал Пескоходец, – но я не стал бы называть себя одним из вас.

— Разумом ты один из нас. Важен только разум.

— Звезды, – выдохнул слепец. Говорил не столько он, сколько его рана – цедила слова сквозь изгрызенные губы на языке бегущей крови. – Был бы тут наш звездопроходец Последний Глас, он бы тебе объяснил. Он умеет оставлять тело под звездами и устремляться за Дерущейся Ящерицей. Он видит так, как видит только Бог. Он знает то, что Он знает, и знает, как ему самому долженствует поступить.

— В моей стране есть те, с чьих уст слетают подобные речи, – заметил Пескоходец, – но мы отгоняем их на край скал. И даже дальше.

— Звезды говорят с Богом, – настойчиво шептал слепой пленник, – и река говорит со звездами. Те, кто смотрит на ночные воды, подчас видят в ряби грядущий звездоход. Мы приносим им в жертву жизни твоих соплеменников, тупой выходец с холмов, а если звезда сходит с назначенного места, мы очерняем воды кровью звездопроходца.