Книга Город потерянных душ, страница 133 – Кассандра Клэр

Брат что-то говорил, но его слова доносились глухо, невнятно, словно из-под воды.

— …смертельный яд, – кажется произнес он. – Черт возьми, Кларисса, о чем ты дума… – Его голос снова ускользнул. Она попыталась сосредоточиться. – …биться с шестью дахаками декоративной секирой…

— Яд, – повторила она, и на мгновение вновь ясно увидела его лицо: поджатые губы, пугающе яркие глаза. – Значит, ты все-таки не спас меня… да?

Руку свело судорогой, секира выпала, зазвенев по каменному полу. Клэри начала сползать по стене, чувствуя, как свитер цепляется за шершавые камни. Ей ничего не хотелось – просто лечь… Но Себастьян не позволил: схватил ее за плечи, потащил куда-то, закинув здоровую руку себе на шею. Клэри хотелось вырваться, но силы стремительно утекали. Что-то вонзилось в локоть, обожгло – кончик стило.

Все тело начало неметь, и последнее, что она увидела, прежде чем потеряла сознание, – череп над аркой. Провалы его глазниц смеялись над ней, точно смеялись…

Тошнота и боль сменяли друг друга, утягивая ее в водоворот, пятна цвета скользили вокруг, но Клэри знала, что это брат несет ее – каждый его шаг отдавался в голове, будто кто-то раз за разом вонзал ледоруб ей в череп. Она чувствовала, что цепляется за Себастьяна, и в его сильных руках так спокойно – странно, что он старался ее не трясти, странно, что с ним вообще было так… удобно. Краем сознания она чувствовала, что задыхается, слышала, как брат повторяет ее имя.

Потом все затихло. На мгновение Клэри подумала, что это конец: она умерла, сражаясь с демонами, – так ведь и погибают обычно Сумеречные охотники. Но потом что-то обжигающе укололо внутреннюю сторону ее руки, и холод побежал по венам. Она зажмурилась от боли, но озноб все равно ее отрезвил – словно стакан воды плеснули в лицо. Понемногу мир перестал вращаться, водоворот тошноты и боли замедлился, остались только редкие всполохи. Она снова могла дышать. И, резко вдохнув, открыла глаза.

Голубое небо.

Она лежала на спине, глядя в бесконечное голубое небо, тронутое пушистыми облачками, прямо как то, нарисованное на потолке институтского лазарета. Она вытянула затекшие руки: на правой все еще виднелись следы присосок, хоть они и успели порозоветь, на левой бледнела обезболивающая руна, на сгибе локтя – целительная.

Клэри глубоко вдохнула осенний воздух, пахнущий опавшими листьями. Она видела макушки деревьев, слышала шум машин, и…

Себастьян. Сверху раздался тихий смешок, и она поняла, что лежит на влажной деревянной скамье, а Себастьян поддерживает ее голову теплой рукой.

Клэри вздрогнула и села. Себастьян снова рассмеялся: он сидел на другом конце парковой скамейки с красивыми коваными подлокотниками: сложенный шарф на коленях, чтобы Клэри удобнее было лежать, свободная рука покоится на спинке скамейки, белая рубашка расстегнута, чтобы спрятать воспаления, под ней обычная серая футболка, на запястье поблескивает серебряный браслет. Глаза искрятся смехом.

Клэри отодвинулась от него так далеко, как могла.

— Хорошо, что ты такая крошка, – сказал он. – Будь ты выше, мне очень неудобно было бы тебя нести.

— Где мы? – спросила Клэри, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Jardin du Luxembourg, – ответил он. – Люксембургский сад. Очень милый парк, кстати. Мне нужно было где-то тебя уложить, посреди дороги бросать не хотелось.