Книга Адмирал Империи – 62, страница 33 – Дмитрий Коровников

Хромцова молчала. Она тоже помнила «Тарс». Помнила манёвр Василия Ивановича Козицына — жёсткого, бесстрашного до безрассудства адмирала, который предпочитал тараны дальнему бою. Помнила, как его крейсер пошёл на сближение — отчаянно, в лоб, сквозь плазменный шквал. И помнила, чем это закончилось.

— Юсуф был солдатом, — сказала она тихо. — Он знал риски.

— Юсуф был мне как сын! — голос Бозкурта сорвался. На одну секунду, на один удар сердца, из-под маски старого, контролирующего себя хищника вырвалось живое, раскалённое горе. — И пусть он погиб не от вашей руки — это вы привели свои корабли в «Тарс». Это вы развернули ход сражения, которое мы должны были выиграть. Именно ваше вмешательство стоило мне стольких потерь.

На мостике «Паллады» никто не дышал. Офицеры за терминалами застыли, невольно втянутые в этот поединок двух адмиралов, разделённых миллионами километров пустоты.

Бозкурт выпрямился. Провёл ладонью по бороде — ритуальный жест, привычный и успокаивающий, как чётки. Лицо снова стало маской — но маской, за которой тлел огонь.

— Итак, когда я узнал, кто взял столицу, — его голос снова был контролируемым, — вы даже не представляете, как я обрадовался. Впервые за пять месяцев. Не потому, что Граус мне нужен. И не потому, что планета мне ценна — хотя ценна, не буду лукавить. А потому, что здесь вы. Потому что я наконец могу закончить то, что началось в «Тарсе». Мы — я и вы, адмирал Хромцова — оставили между собой счёт, и я пришёл его закрыть.

Он позволил себе улыбку — тонкую, медленную, не касающуюся глаз.

— И вы не ушли. Вы могли — у вас было время. Но остались. Благодарю за это. Искренне.

— Мы остались не ради вас, — ответила Хромцова, и её голос, к её удивлению, прозвучал почти спокойно.

— Знаю. Но это не имеет значения.

Бозкурт подался вперёд, и его лицо заполнило экран — белая борода, пергаментная кожа, и глаза, горящие тем ровным, неумолимым огнём, который не гаснет, потому что питается не злостью, а горем.

— Готовьтесь, Агриппина Ивановна. Разбрасывайте сколько угодно свои мины. Прячьтесь за верфями. Стройте оборонительные «линии». Делайте всё, что умеете — а вы умеете многое, этого я у вас не отниму.

Голос упал до полушёпота, но каждое слово звучало на мостике «Паллады» отчётливо, как удар метронома.

— Но, совсем скоро вы заплатите. За уничтоженные корабли Южного космофлота. За мой позор перед султаном. За всё.

Экран мгновенно погас.

Агриппина Ивановна Хромцова какое-то время сидела неподвижно. Смотрела на пустой экран, на котором секунду назад горели глаза старого хищника. Потом медленно повернулась к тактической карте, где красная масса — единая, огромная, стянувшаяся в кулак — надвигалась на горстку зелёных точек русских кораблей.

Капитан Забелин ждал. Весь мостик ждал. Ждали операторы за терминалами, ждали офицеры у тактических станций, ждали канониры у орудийных пультов на палубах ниже — все, кто слышал этот разговор, все, кто понимал, что надвигается.

Она положила руки на подлокотники кресла.

— Всем кораблям, — её голос прошёл через корабельные динамики, коснулся каждого отсека «Паллады» и каждого вымпела эскадры. — Боевая тревога. Щиты — на максимум. Орудия — к бою…