Книга Адмирал Империи – 62, страница 36 – Дмитрий Коровников

— Навалитесь! — в запале крикнул он в общий канал. — Не давать гяурам заделать дыру! Галеры — в прорыв! Вязать их ближним боем!

Лёгкие галеры — десятки вёртких кораблей, шедших в хвосте «конуса» — рванулись вперёд, проскакивая мимо линкоров и крейсеров, устремляясь в брешь. Для этого они и были созданы: стремительный рывок, удар острыми форштевнем — и отход. Ну, либо такая же быстрая гибель.

И тут капитан Озтюрк, наблюдавший за боем с мостика «Султана Баязида», увидел то, чего даже Дерьяоглу, увлечённый атакой, не заметил.

— Адмирал-паша, — обратился он с Бозкурту, и в его голосе звенело предупреждение, — вторая «линия» русских. Они пришла в движение и быстро перестраиваются.

Бозкурт перевёл взгляд на тактический дисплей. И увидел.

Двадцать два корабля, стоявших во второй «линии», — те самые, которые он планировал раздавить после разгрома авангарда, — двигались. Не вперёд — вбок, по дуге, формируя клин. И этот клин нацеливался не в лоб одной из его атакующих дивизий, а во фланг — в незащищённый, открытый фланг «конуса» адмирал Дерьяоглу, которая, увлёкшись прорывом русской «линии», подставил бок.

— Дерьяоглу, чёртов дурак! — голос Бозкурта прорезал эфир. — Разрыв дистанции! Немедленно! У тебя клин на левом фланге!

Но было слишком поздно да и невозможно — османские корабли были связаны плотным ближним боем…

«Паллада» и шедшие рядом дредноуты ударили из своих орудий первыми. Линкоры 5-ой «ударной» открыли огонь одновременно — сконцентрированный залп, направленный по целеуказанию флагмана в одну точку. Не по площади. Не веером. А в одну точку — борт «Мескени-гази».

Хромцова почувствовала это всем телом: мерную вибрацию палубы, перешедшую в тяжёлый, ритмичный гул, когда орудийные башни «Паллады» выплюнули первые заряды. Тактический стол полыхнул — белые метки плазменных зарядов ушли роем, слившись в единый поток.

Флагман Дерьяоглу принял удар в левый борт. Щиты, сориентированные на фронтальную зону — туда, откуда стрелял авангард Пегова, — оказались ослаблены на бортах. Перелив не успел компенсировать. Фронтальное поле просело на восемь процентов от залпов балтийцев, а теперь ещё и бортовое вспыхнуло голубым и… погасло. На одну страшную секунду энергощит «Мескени-гази» упал до нуля.

— Защита головного — в ноль, госпожа вице-адмирал! — весело выкрикнул Забелин.

— Всем — огонь по тому же борту! Бейте, пока король голый! — воскликнула Агриппина Ивановна.

Плазма ударила в обнажённый корпус линкора — и Хромцова увидела через обзорный экран то, что всегда видела с холодным, невыносимым спокойствием: белые вспышки попаданий на тёмной обшивке, фонтаны раскалённого металла, вспухающие в вакууме, как огненные цветы. «Мескени-гази» вздрогнул всем корпусом — и начал постепенно разворачиваться, уводя пробитый борт от огня.

«Конус» Дерьяоглу дрогнул. Не рассыпался — османские экипажи были достаточно дисциплинированы и обучены, — но потерял стройность. Корабли, шедшие за флагманом, начали тормозить, уклоняться, и вместо единого построения получилось рыхлое, неуверенное облако, в которое 5-я «ударная» Хромцовой вбивала залп за залпом.

А с фронта надавил вице-адмирал Пегов. Почувствовав, что давление на его «линию» ослабло, Арсений Павлович не стал ждать:

— Все орудия — беглый огонь! Капитан Ольховский — ваш «Триумф» ближе всех, пусть бьёт в упор!