Книга Адмирал Империи – 62, страница 38 – Дмитрий Коровников

Единая русская «линия» встретила его всей мощью артиллерийских батарей.

Хромцова впервые за бой почувствовала свой корабль не через экраны, а телом. Лёгкая вибрация, похожая на глухой электрический разряд, прошла через кресло, через подлокотники, через подошвы ботинок. Попадание. «Паллада» получила первое прямое попадание в этом бою — заряд главного калибра «Барбарос Хайреддина».

— Фронтальное поле — восемьдесят семь процентов, — доложил Забелин. Его голос остался ровным, но ходившие желваки, выдавали цену этого спокойствия. — Перелив работает штатно.

Второе попадание. Третье. «Паллада» чуть вздрагивала при каждом — не качалась, не кренилась, но вздрагивала, как живое существо, получающее удары, которые пока ещё может выдержать. Чашка кофе, забытая кем-то из операторов на краю консоли, соскользнула и разбилась, и никто даже не посмотрел в ту сторону.

Рейс давил. Его «конус» врезался в русскую «линию» — не прорывая, но продавливая — и строй начал медленно прогибаться. Обмен залпами перешёл в непрерывную канонаду, где невозможно было отличить свой выстрел от чужого попадания. Гиперракеты уходили веерами с обеих сторон — и зенитные турели захлёбывались, пытаясь перехватывать их на подлёте. Не все. Каждая вторая-третья находила свою цель, нещадно выжигая трансляторы.

— Доклад с «Тарту»! — крикнул оператор. — Попадание гиперракеты — потеряны сразу четыре основных транслятора. Запасные активированы. Капитан Ершов запрашивает разрешение на отход за «линию».

— Отказать, — Хромцова произнесла это, не повышая голоса. — «Тарту» — держать позицию. Перелить с кормы.

Жестоко. Она знала, что жестоко. Но если вытащить «Тарту» из «линии» сейчас — образуется брешь, в которую Рейс непременно вобьёт свои юркие галеры.

Рядом — из канала Пегова — доносились обрывки его команд, перемешанные с шумом попаданий:

— «Рафаил» — держать! «Шлиссельбург» — не размыкать щиты! Капитан Ольховский, ваш «Триумф» горит по левому борту, я вижу — можете продолжать?

— Так точно, — голос Ольховского — сквозь помехи, сквозь грохот. — Горим, но работаем.

Бой длился — минута за минутой, залп за залпом. Энергополя обеих сторон проседали, транслятор за транслятором. Корабли, лишённые щитов на отдельных зонах, подставляли голый корпус и начинали плавиться и разрушаться. Лёгкий крейсер «Поллукс» получил прямое попадание в реакторный отсек — вспышка, короткая и ослепительная, и на месте корабля осталось расширяющееся облако обломков. Экипаж эвакуироваться не успел.

Хромцова закрыла глаза на полсекунды. Открыла.

— Продолжать бой. Стоим!

Османские галеры полезли в ближний бой — рывками, парами, тройками, бросаясь на русские корабли, как шакалы на раненого быка. Средние калибры и собственные нимидийские форштевни рвали их на части, но на каждую уничтоженную или поврежденную приходились две новых, и некоторые успевали дотянуться — резкий удар, и обшивка русского корабля лопалась, обнажая внутренности.

«Алтай» — лёгкий крейсер, уже потерявший трансляторы в бою с Дерьяоглу — принял на себя попадание двух гиперракет в район реакторного отсека. Взрыв был мгновенным. Забелин произнёс это ровно, сухо: «Алтай» — минус', — и Хромцова услышала, как за её спиной кто-то из операторов судорожно втянул воздух сквозь зубы. Двести человек. Секунда — и их нет.