Книга Адмирал Империи – 63, страница 38 – Дмитрий Коровников

— Семь… — считал Пападакис. — Шесть…

Карусель «Дерпта» длилась восемь минут, и за эти восемь минут Краснов спас жизнь двум расчётам фортов, оттянув на себя четыре вражеских вымпела. Но на девятой минуте тройка, вцепившаяся ему в хвост, зажала крейсер в клещи. Связь оборвалась на полуслове:

— … уклоняюсь… двое на хвосте… правый борт… — треск, пустота.

На экране маркер «Дерпта» замедлился, потеряв чёткость. Попадание в маневровые. Крейсер, лишённый манёвра, — мишень. Три захвата — один за другим — пригвоздили его к месту. Краснов ещё стрелял из бортовых, когда галера начала стыковку.

Я на время отключил канал. Ничем не мог помочь. Ничем — кроме того, чтобы запомнить. Потом, если будет «потом», я запишу: капитан Краснов, «Дерпт», восемь минут, четыре корабля на себя. Восемь минут — маленькая вечность.

Между этими потерями — «Гангут» Белозёрова, неподвижный, с единственной работающей башней, — развернул ствол и стрелял. Медленно, точно, с двадцатисекундным интервалом, который казался вечностью. Попал в крейсер — по правому борту. Щит просел. Следующий залп — туда же. Просел ещё. Но второй крейсер звена уже подходил с кормы, и через минуту первый магнитный захват впился в обшивку «Гангута», и линкор вздрогнул — мелко, утробно.

— Белозёров, — вызвал я.

— Знаю, — ответил он. Без паники, без горечи. — Не впервой. Готовлю людей.

На «Норд Адлере» — то же самое: Мещеряков, стрелявший из оставшихся башен, отбил первый подход — одним залпом снёс галере нос. Но две следующие подошли с флангов, и захваты, один за другим, прилипли к бортам линкора. Мещеряков попытался навести башни на основания тросов — но главный калибр по такой цели не наведёшь: слишком близко, слишком мелко. Стволы прошли над нитями, не задев.

— Связан, — коротко доложил он. — Стыковка через минуту.

Два дредноута — обездвиженных, скованных, — готовились к абордажу. На их мостиках — два капитана, принимавших одно и то же решение: вооружить экипаж и встретить.

«2525-й» Пападакиса стоял у южной батареи, прикрывая её огнём, когда к нему подошли. Две галеры — быстрые, прижимающиеся к обшивке бронированного шара, используя его массу как заслон от орудия. Пападакис развернул корабль, ударил по ведущей — попал, содрал ей обшивку с левого борта, — но вторая нырнула снизу и выпустила трос. Он впился в днище «2525-го» и натянулся. Корабль дёрнулся — как нога, за которую ухватились.

— Аякс!

— Ух, — голос Пападакиса — сквозь зубы, с рычащим призвуком. — Второй идёт. Стреляю.

Он стрелял — но галера вертелась под днищем, прикрываясь его собственным корпусом, и заряды уходили мимо. Второй трос — с правого борта. Крейсер Сахи-Давуда подошёл сзади и выпустил третий. «2525-й» дёрнулся, взвыл маршевыми — тяга протащила связку на несколько сотен метров, но четвёртый захват, впившийся в корму, остановил движение окончательно.

— Стою, — сказал Пападакис. Голос — без единой ноты. — Стреляю по всему, что вижу, но не могу даже дёрнуться.

— Четыре… три… — уже не Пападакис считал батареи: я считал сам, глядя на карту, и числа, догоравшие на ней, были моими.

Оставалось моё звено.

Связка подходила с севера. Два крейсера Рейса шли фронтом — ровно, не ускоряясь, с трансляторами на полной мощности. За ними — галера, набитая десантом. Классическая схема: крейсера подавляют, галера стыкуется.