Книга Корпус тайных наук, страница 112 – Саша Мирович

— Пора. Идемте. – И двинулся к двум темным фигурам у пруда.

Они тем временем ожили и обернулись. Федя по-прежнему горбился, одно плечо поднялось выше другого, как бывало всегда, когда он нервничал, темные глаза лихорадочно сверкали. Тулупов слегка улыбался, заложив руку за полу мундира.

— Господа, все мы знаем, для чего здесь собрались, – получилось так торжественно, что Алексис не сразу узнал собственный голос. – Не будем терять времени. Но прежде чем вы начнете, позвольте спросить вас: не желаете ли вы примириться?

— Нет! – почти выкрикнул Федя и выше вскинул голову: – Никаких примирений!

— Впервые в жизни вынужден согласиться с господином Лорингофеном. – Ох, до чего же раздражающей была эта полуулыбка Тулупова. – Никаких примирений.

Сердце стучало так, что Алексис уже не слышал ничего, кроме гула крови в ушах. Он переглянулся с Назировым, давая понять, что отдает ему последнее слово, и тот негромко заговорил:

— Что ж, раз так… – запнувшись на секунду, он закончил на тон громче: – Быть бою!

Слова, о которых не раз приходилось читать, но ни разу не довелось пока слышать, отозвались внутри музыкой. У Алексиса перехватило дыхание, он вместе с Назировым отступил в тень высокой ивы, где уже замер ни жив ни мертв Озерцев. Дуэлянты неожиданно похожим жестом сбросили мундиры, оставшись на осеннем ветру в легких белых сорочках. У Феди на предплечьях почему-то еще красовались темные нарукавники вроде тех, в которых работают механики. Алексис заинтересованно потянулся ближе, кусая губы.

На несколько секунд стало до странности тихо, будто и не шло дело к поединку, а потом из пруда вдруг взметнулась в воздух упругая, мощная струя воды. Как живая, она рванулась к Феде, на ходу принимая форму пудового кулака.

«Ну же, Феденька!» – Алексис задержал дыхание, чтобы не выкрикнуть это вслух.

Казалось, Феде нет спасения, но он с неожиданной быстротой рухнул на землю и позволил водяному кулаку пронестись у себя над головой и тысячей капель осыпаться обратно в пруд. Тулупов разогнал поток слишком сильно и не успел ни удержать его, ни преобразить. А между тем из нарукавников Феди вынырнула дюжина диковинных металлических существ – многолапых и вооруженных десятками колотушек. Последним поспевал краб в натуральную величину – его Федя, поднимаясь на ноги, выпустил из-за пазухи. Зрелище было до того макабрическим, что все растерянно замерли, и Тулупов, на свою беду, тоже. Прежде чем он успел опомниться, существа стали карабкаться по его ногам, хватать за руки, лупить по пальцам, скручивать запястья проволокой.

Озерцев ахнул, рядом смачно выругался Назиров. Алексис смотрел во все глаза, как Тулупова колотят и вяжут направляемые волей Феди металлические существа. В отсветах аккуратно устроенного на берегу фонаря они блестели огоньками. Эта ли красота отвлекла Алексиса или, как и других, сама необычность магии, но он не заметил, что краб оказался проворнее всех собратьев. Взобравшись по сорочке Тулупова, он запрыгнул к нему на плечо, вцепился одной клешней в воротник, а из второй выпустил… лезвие! То ли стилет, то ли шило, но что-то длинное и острое! И оно теперь целилось прямо Тулупову в шею.

— Нет, стой! – вскрикнул Алексис.

— Эй, это не по правилам! – вышел из оцепенения Назиров.