Книга Корпус тайных наук, страница 38 – Саша Мирович

— То есть как же получается, мой воинственный Антоний? – Улыбаясь, Алексис запрыгнул на парапет крыльца, уселся там и подставил лицо октябрьскому ветру. – Как же получается, ты полагаешь, будто Тулупов заслужил пару ударов шпагой? – Он изобразил выпад и с трудом удержался на краю.

— Он хотел причинить боль, и ему причинили боль в ответ, – Тося строго нахмурился. – Это справедливо. Тем более что Вислоцкий здесь совсем один. Вы ведь это тоже понимаете? Вы это видите? – Он требовательно обвел друзей взглядом.

— Да как этого не увидеть-то! – фыркнул Федя, кое-как устраиваясь рядом с Алексисом. – Он на каждом шагу сам по себе, даже в столовой держится так, будто к нему лучше не приближаться. Ув-верен, что любого на место поставит. – По тому, как горько скривились Федины губы, Алексис понял: друг и сам не отказался бы от такой уверенности.

— Дело же не в этом! – неожиданно запальчиво воскликнул Тося. – Вовсе не в том, что он уверен! То есть, может быть, это и так, но… он не поэтому один. Он просто один, понимаете? Он тут чужой, даже выговор у него не наш, ему, может, по-французски было бы проще… Он один и знает это, и ни от кого не ждал защиты, потому и защитил себя сам вот так. И это ведь было великолепно? – Тося не столько утверждал теперь, сколько уточнял у друзей. По его глазам было очевидно, что он думает о поступке их польского соученика.

— Слов нет, как хорошо, Тось. – Федя прямо-таки засиял. – Тулупов заслужил отбить зад об пол на глазах у всех.

— Это было блестяще, черт меня возьми! – рявкнул Алексис, изображая по-армейски залихватскую удаль господина Астафьева-Чёрного. – Такой сценой каждый урок любоваться готов! – Он попытался продемонстрировать офицерскую выправку и вновь едва не соскользнул с парапета.

— Великолепно-то великолепно, вот только Вислоцкий дал волю гневу и сорвался, – задумчиво проговорил Жанно, не поддерживая шутливо-воодушевленный тон. – Он, вне всяких сомнений, был в своем праве, а его негодование справедливо, но не этого ли Тулупов добивался? Пусть и не предполагал таких последствий. Когда подобное случится в следующий раз? А если это произойдет с применением магии? Как Вислоцкому придется за это отвечать? Не все так снисходительны, как Григорий Павлович.

— Да! Вот именно, это я и хотел сказать! – заторопился Тося. – Человек не должен быть один, друзья мои. А что мы еще не успели узнать его, он католик и говорит чудно – важно ли?

— К чему ты это, Тося? – Алексис озадаченно взглянул на друга. – Хочешь отправиться к нему всей нашей шумной толпой и предложить дружбу? Сам говорил: он всюду один. Может, ясновельможному пану наша дружба вовсе не сдалась, – усмехнулся он.

— Во-первых, не будь Тулуповым: «ясновельможный пан» был тут лишним! – вновь разгорячился Тося. – Во-вторых, речь ведь не о задушевной дружбе, просто приглядим за ним немного, поможем, если увидим такую нужду. Ну и дадим понять, как хорош он был сегодня. – Судя по улыбке Тоси, последнее ему очень хотелось до Вислоцкого донести.

— Тося прав, – решительно поддержал друга Жанно. – Он должен знать, что мы считаем его достойным человеком и при случае готовы протянуть ему руку. Ведь так и есть. – Он посмотрел на остальных, и Алексис с Федей закивали. – Потому что и в самом деле ни к чему человеку быть одному. От одиночества недолго захиреть или, напротив, обезуметь и разбуяниться, а я бы не хотел такого ни для кого из нас. Ну разве только для Тулупова или, скажем, Назирова… – закончил Жанно раздумчиво, словно составлял-таки список.