Книга Корпус тайных наук, страница 75 – Саша Мирович

— Доброго дня, Вислоцкий, приятно встретиться вне учебных классов. – Александр отчасти тоже сглаживал неловкость, отчасти был вполне искренен: он вдруг обнаружил, что этот замкнутый, несколько надменный поляк интересен ему. – И вам тоже, сударь.

Озерцев и Лорингофен подхватили приветствие и коротко раскланялись, Полев обезоруживающе заулыбался, тысячекратно извинился за бесцеремонность и объяснил ее радостью внезапной встречи, и вот уже Вислоцкому ничего не оставалось, как оттаять.

— Рад вас всех видеть, – он улыбнулся, и глаз его, вечно непроницаемых, как черненое стекло, улыбка тоже коснулась. – Мы разминулись, потому что вы, должно быть, заходили ко мне после утрени, а я же католик, какая мне утреня? Ушел вот на встречу с дядей еще на рассвете, – Вислоцкий бросил взгляд на соседа по столу. – Кстати, позволь представить, мои соученики: Полев, Рощин, Лорингофен, Озерцев и Елецкий.

— Счастлив знакомиться, – коротко поклонившийся им поляк был гораздо улыбчивее, чем его племянник, и заметно сходен с ним чертами лица, только глаза быстрые, насмешливые, лукавые.

— Господа, это мой дядя, князь Александр Сапельский, – голос Вислоцкого заметно потеплел. – Прошу любить и жаловать.

И снова все раскланивались, улыбались, обменивались любезностями – так обстоятельно, что, кажется, юноша за прилавком должен был успеть сварить кофе на весь «Свеаборг». Александр в этом церемониале участвовал меньше прочих. Он обнаружил, что, кажется, единственный знает, кто такой князь Сапельский по прозвищу Лис: географ и собиратель сказаний, знаток Балкан и почти академик, а еще, по слухам, международный шпион, успевший побывать под наблюдением что французской, что австрийской полиции. Это такие, значит, у Вислоцкого родственники? Что ж, книги у Сапельского чудо как хороши.

— Послушай, Витольд, – заговорил вдруг этот самый Сапельский, когда все наконец успокоились. – А не простишь ли ты меня, если я преступно нарушу слово и оставлю тебя с друзьями? Помню, что обещал отвезти тебя обратно, а уж потом ехать по делам, но если будет компания и ты вернешься в Корпус не один… – Он поднял взгляд на Рощина, будто тот был предводителем компании.

— Если тебе нужно ехать… – Во взгляде Вислоцкого появилась растерянность. – Я доберусь, разумеется, хотя меня же не приглашали…

— Мы не приглашали только потому, что не застали! – напомнил Лорингофен, непривычно приветливо улыбаясь.

— Всему виной расхождения латинского и греческого обрядов, которые оказались сильнее нас, – наставительно поднял палец Рощин.

— Но у нас сейчас сколько угодно кофе, бисквитов и цукатов, чтобы все различия преодолеть! – радостно завершил Полев.

Вислоцкий переводил взгляд с одного на другого и, к удивлению Александра, все больше улыбался, причем искренне, почти тепло. Кажется, за целый учебный месяц ему не доводилось видеть, чтобы поляк-в-черном хоть раз улыбнулся вот так.

— Езжай, дядя. – Вислоцкий поднялся из-за стола. Похоже, подолгу медлить он не любил. – Только невежа отказывается, когда так приглашают, буду пить кофе и есть бисквиты, пока не обопьюсь и не объемся.

— И тебе это даже не повредит, – усмехнулся князь Сапельский, вслед за племянником поднимаясь на ноги. – Господа, благодарен вам за дружбу и радушие к моему племяннику. Хорошего вам вечера и приятной прогулки обратно в Ораниенбаум.