Книга Корпус тайных наук, страница 9 – Саша Мирович

В дальнем углу класса явно разворачивалась драма.

— Все хорошо! Уверяю вас, все хорошо, господа! – голос просительный, мягкий и при этом звенящий от напряжения. Наверное, из всех них один Антон – Тося – Озерцев и способен успокаивать других, когда ему больно!

Он, с его необычайной добротой к каждой твари божьей, очень располагал к себе, и сейчас Александр подался к его конторке, чтобы помочь. Вокруг уже столпились студенты, так плотно, что самого Озерцева и не разглядеть было, только слышались встревоженные голоса.

— Да где же хорошо, если я тебя до крови поранил?! – Возмущение пополам с тревогой. Так яростно тревожиться умеет только Лорингофен.

— Да что ж, что поранил?! Федя, не топчись! Дай лучше платок, успеешь еще омыть раны слезами, – поровну досады, заботы и насмешки. Алексис Полев, кто же еще?

— Лорингофен, почему, если что-то идет не так с опасными материалами и механизмами, дело непременно в тебе, а? – А вот тут уже злая издевка, вальяжно-небрежный тон. Поль Тулупов не умеет держать на привязи язык. Без него никак, когда у кого-то что-то не ладится.

Досадливо поморщившись, Александр шагнул вперед. Не то чтобы он сомневался в способности Озерцева или Лорингофена справиться без его заступничества – сомневаясь в человеке, показываешь, что заведомо ставишь его ниже себя, – но посчитал нужным быть рядом. Неважно, серьезная там беда или ерунда какая-то, но Тулупов и Полев – отличная компания, чтобы затеять внезапную свару, и наверняка прескверная, если кто-то ранен.

Похоже, ровно те же мысли посетили кудрявую голову Рощина: одновременно с тем, как Александр нырнул в толпу студентов, тот оказался рядом – вместе с профессором, которого успел привести.

— Что происходит, господа? – Вильгельм Карлович возвышался даже над самым высоким из учеников. – Позвольте пройти, расступитесь же. – Студенты послушно дали ему дорогу. – Озерцев, позвольте, я взгляну. Так, что у нас тут?.. – Профессор, хмурясь, стал рассматривать перечеркнутые глубоким порезом пальцы Озерцева. Белая манжета, конторка, полотняный лоскут, который использовался для практики, – все было щедро заляпано кровью. – Так-так… – Вильгельм Карлович накрыл пострадавшие пальцы широкой ладонью. – Что ж, обычный порез, насколько могу судить, хоть и глубокий, не ощущаю никаких признаков магической деструкции. Позвольте, пока сделаем вот так. – Он аккуратно перевязал руку Озерцева своим платком. – Однако после обеда потрудитесь заглянуть к доктору во флигель, пусть удостоверится…

— Но, Вильгельм Карлович! – не выдержал Лорингофен, который все это время стоял рядом с совершенно несчастным видом, переводя взгляд с друга на профессора и обратно. – Это же не какое-нибудь оружие или яд, я ничего такого в магическое действие не вкладывал, да и не умею пока этого. Я при всем желании не смог бы причинить Тосе… то есть Озерцеву, вред. А у меня и быть не могло такого желания! – Он так разволновался, что стал белее снега, только скулы пошли красными пятнами.

— Что ты, я же ничего и не говорю… – Озерцев осторожно тронул его за плечо, не совсем, похоже, уверенный, как друга успокоить.

— Мне кажется, это просто казус, – неожиданно для самого себя громко сказал Александр и мгновенно привлек внимание окружающих. – Здесь не из-за чего виниться или переживать, – прибавил он чуть тише, но все так же твердо.