Книга Корпус тайных наук, страница 96 – Саша Мирович

— Сидите, господа, сидите! Я к вам так бесцеремонно ворвался совсем не для того, чтобы помешать учению или устроить гвардейский смотр на плацу.

— Если смотр все же необходим, мы готовы, – отозвался Соболевский, и не думая садиться. Он смотрел дружелюбно, сдержанно улыбался, но его глаза оставались серьезными.

Мимоходом Келейников бросил на профессора такой острый взгляд, что Александру вдруг стало не по себе и захотелось – лишь на секунду – чтобы их наставник держался скромнее, угодливее, любезнее. Тут же он рассердился на себя и уже сам вскинул голову повыше. Краем глаза заметил при этом, как Витольд пытается скрыться за плечом Рощина, а Федя и Алексис, наоборот, тянутся вперед, будто нарочно стараясь привлечь внимание незваного гостя.

— Ну что вы, Адам Николаевич, вовсе он не необходим, – Келейников махнул рукой, как если бы Соболевский сказал что-то смешное. – Зачем нам этакий официоз, право слово. Я же побеседовать зашел, всего лишь побеседовать.

— Со мной, Осип Романович? – мягко уточнил профессор.

— О, нет-нет, – Келейников неторопливо двинулся вокруг стола, за которым сидели студенты. – Сейчас – с вашими талантливыми учениками. – Он сделал еще несколько шагов, всматриваясь то в одного, то в другого, и остановился напротив Алексиса. – Вот, например, вы. Как вас зовут?

Алексис пружинисто поднялся с места, непослушная русая прядь упала ему на лоб. Смотрел он так, будто собрался весь класс защищать от вторженца.

— Алексей Полев, сударь, – звонко откликнулся он, помедлил пару секунд, а потом сдержанно поклонился.

Келейников помолчал, скользя по нему изучающим взглядом, подождал, пока он поднимет голову, и заговорил снова:

— Что ж, Полев, со мной вы уже знакомы благодаря Василию Федоровичу, а я бы теперь хотел получше познакомиться с вами и, конечно, с вашими знаниями, – улыбка Келейникова стала слаще прежнего. – Будьте так добры, поведайте мне, почему заговор против князя Владимира сделал несправедливыми все попытки Святополка Окаянного добиться подчинения и послушания своих подданных? Почему «Окаянное слово» было обречено?

Александр похолодел. «Заговор против князя Владимира». Заговор против отца, законного правителя. Черт, что же он наделал, неужели нельзя было придумать другой пример, отвечая на вопрос Соболевского?! Не так ведь много лет прошло, в обществе все еще шепчутся о кончине императора Павла Петровича^[8] и о восшествии его сына Александра на престол. Черт! Дважды черт! Это точно не то, что нужно обсуждать с кем-то вроде Келейникова.

«Осторожно, ради бога, Алексис, осторожно! Раз в жизни будь осторожен!»

Он так и впился в Полева взглядом, но тот и бровью не вел, только улыбался Келейникову, будто был страшно рад его видеть.

— Магическая юстиция тесно связана и с буквой, и с духом закона, – все так же звонко отчеканил Алексис. – Святополк подозревался в преступлении, отец не хотел видеть его наследником, а народ княжества о случившемся слышал и тоже хотел себе другого князя. Значит, можно сказать, что Святополк нарушил все законы при жизни отца, а после его смерти решил поработить подданных и подчинить себе волю братьев. – Под конец Алексис все-таки метнул быстрый взгляд в сторону Соболевского: проверить, одобряет ли профессор ответ. Но у того сейчас было слишком непроницаемое лицо, чтобы что-то по нему угадать.