Книга Корпус тайных наук, страница 99 – Саша Мирович

Тишина все длилась, и голос Тулупова, нарушивший ее, показался оглушительно громким:

— И надо же было тебе плести всю эту ерунду о порабощении, лях, – с неприязнью произнес он, встревоженно покосившись на Соболевского.

— Еще раз так меня назовешь, и я тебе прямо здесь напомню, каков на шее водяной кнут, – пугающе ровным, ледяным тоном откликнулся Витольд.

— Спокойней, – положил ему руку на плечо Рощин.

— Тулупов, не думаю, что… – с сомнением начал Назиров.

— Достаточно, господа, – голос профессора был негромок, но разом перекрыл зарождающуюся перепалку. – Прошу вас крепко запомнить: я всегда рад вашим дискуссиям, но никаких свар на уроке не потерплю. Желаете воевать друг с другом – извольте, но научитесь держать себя в руках и выбирать для этого подходящее время и место. Это ясно? – он скользнул взглядом по провинившимся: – Тулупов? Вислоцкий?

— Да, Адам Николаевич, – нехотя отозвался Тулупов после короткого колебания.

— Да, профессор, – прошелестел Витольд, глядя перед собой.

Соболевский еще несколько секунд пристально рассматривал их обоих, потом, коротко кивнув, улыбнулся и поднялся на ноги:

— Что ж, господа, наш первый урок прошел интересно и, на мой взгляд, весьма удовлетворительно. – Он снова оглядел собравшихся. – Хвалю вас за готовность рассуждать и высказываться и прошу впредь действовать так же. Помните: нет ничего важнее свободной мысли и способности следовать за ней. На следующем уроке я жду от вас обсуждения «Слова Рогнединого» и подкрепленных логикой суждений об особенностях юстициарских умений и воли, примененных к нему. С теми же, кто решит всерьез погрузиться в нашу науку, я побеседую отдельно, так что хорошо обдумайте свои намерения и желания. И постарайтесь избегать стычек, окажите всем нам услугу, – он одарил еще одним жестким взглядом Тулупова и Вислоцкого и двинулся прочь из библиотеки.

Расходились молчаливо и невесело, и причиной тому стала не только неожиданная строгость Соболевского. У Александра сердце было не на месте после сомнительной беседы с Келейниковым. В голове так и крутилась неотвязчивая мысль, что это обернется чем-нибудь скверным, очень уж елейно он улыбался, очень цеплялся с вопросами, причем к совсем неподходящим людям. Будут ли спорные ответы иметь последствия и для них, и для всего Корпуса? Ох, до чего же это все некстати, еще и стычка эта Витольда с Тулуповым… Всё не то и не так.

Александр, как сомнамбула, покинул библиотеку, напрочь забыв, что собирался поискать книги о «Слове Рогнедином» и о юстициарском искусстве. Он до того погрузился в размышления, что ничего толком вокруг себя не видел и отвечал невпопад, поэтому даже пытавшийся его расшевелить Рощин через некоторое время отстал, только взял обещание прийти общаться, как только захочется.

День тянулся медленно и до странности бесполезно, словно в густом тумане, где все казалось не вполне настоящим и валилось из рук. Александр оступился на лестнице, решив проветриться в парке, и чуть не сломал ногу, за обедом опрокинул суп на соседа – им, к счастью, тоже оказался Рощин, который просто молча ушел переодеваться, – а когда в лаборатории у Гавранека пролил себе на сюртук «разлагающее зелье» и был с ужасом изгнан в дальний угол «собраться с мыслями», решил, что надо что-то с собой делать и, наверное, обсудить тревоги с друзьями, пока все это не кончилось катастрофой.