Книга Мертвая невеста, страница 14 – Дарья Иорданская

Храм оказался наполовину вырублен в скале, фасад же его был сделан из дерева и когда-то покрашен в разные цвета. Сейчас под действием времени, а может быть, в большей степени сырости краски выцвели, да и само дерево кое-где начало гнить. Драконы и причудливые чудовища потеряли кто нос, кто ухо, а кто целый кусок своей оскаленной, недоброй морды.

— Сними тут все снаружи, – распорядилась Мэй Мэй. – Я поговорю внутри с местными, узнаю, как дела обстоят. Не щелкайте клювом, котятки.

— Стерва, – проворчал Рой, вскидывая камеру на плечо.

— Сучка, – согласилась Джэнис. – Госпожа Бай, не поможете мне? – И молодая женщина продемонстрировала целый мешок с гримом.

— Мы раньше с собой возили помощников и визажистов, но теперь Мэй Мэй решила сократить расходы. У нас два оператора; думаю, с Фэном она спит, а иначе зачем его с собой таскать? Парень, небось, школу только вчера закончил! Зато макияж я должна сама накладывать. Бесит!

Лусы со вздохом забрала у Джэнис пакет.

— Мой тебе совет, госпожа Бай, – продолжила Джэнис, беря без малейшего предупреждения удивительно фамильярный тон, словно они были старыми подругами. – Если тебя позовут работать в телик, сразу же отказывайся. Удовольствия ноль, славы ноль, денег ноль, одна нервотрепка. И ты опомниться не успеешь, как станешь любовницей продюсера, а значит, будешь по рукам и ногам повязана. С кем из парней встречаешься?

Вопрос, заданный так внезапно, без малейшего предупреждения, поставил Лусы в тупик. С губ сорвалось беспомощное «Я не…», прежде чем она успела прикусить язык.

— Прости, прости, – отмахнулась Джэнис и ухмыльнулась. – Я три года работала в дурацком веб-журнале, собирая сплетни, вот и привыкла все про всех спрашивать. Мне в действительности никакого дела-то нет. Хотя… С кем? С тем наглым мажорчиком? Или с местным?

— С Цин Ченем? – Лусы едва не поперхнулась.

— А что? – Джэнис пожала плечами. – Красавчик. Угрюмый, но это-то не слишком страшно. Сколько я их таких угрюмых перевидала. Надо узнать, не ищет ли он работу.

Джэнис осеклась, расхохоталась и принялась бить себя по губам.

— Глупая! Глупая! Нет, ну правда же дурная привычка! Всего полгода скаутом, и я все время норовлю кого-нибудь куда-нибудь нанять!

— Сядьте и не вертитесь, – мягко попросила Лусы. – Или я вам клоунский рот нарисую.

Джэнис замерла. Впрочем, надолго ее не хватило, и уже очень скоро она стала хлопать ресницами, которые Лусы пыталась в эту минуту накрасить, и сыпать вопросами вроде «Чем ты занимаешься?», «На кого учишься?» и «Не хочешь ли попробовать себя на телевидении?».

Определенный юмор ситуации был в том, что Лусы училась как раз таки на журналистку. И пожалуй, в том, что на все прочие вопросы ответ был всего один: «Понятия не имею». Стоило только задуматься о будущем, и всплывало в памяти мертвенно-бледное, оплывшее лицо бабушки или мамино – такое же жуткое, точно личина призрака, с синяками вокруг глаз и с оскаленным ртом. Руки холодели, ладони взмокали, а на лбу выступала каплями испарина.

Вот и сейчас, как обычно бывало, накатило внезапно, навалилось, потемнело в глазах. Почудился странный запах, одновременно похожий на нежные благовония вроде тех, что жгут в храмах, и на что-то могильное, недоброе. И отпустило почти сразу. Приступы долго не длились. Медленно, ощущая неприятное покалывание в кончиках пальцев, поднимающееся к запястьям, к локтям, к плечам, Лусы пришла в себя и осторожно посмотрела на Джэнис. Кажется, та ничего не заметила; продолжала болтать на самые неожиданные, одна другую сменяющие темы.