Книга Мертвая невеста, страница 18 – Дарья Иорданская

Это из-за вчерашнего рассказа. Из-за страшилки о Невесте. Бабушка, пока еще сохраняла рассудок, рассказывала немало подобных историй. Ей довелось попутешествовать по стране в молодые годы, собирая местные легенды, песни да и просто побасенки, и в каждом регионе была своя такая вот Невеста – утопленница, погорелица, ведьма, неверная жена, убитая своим ревнивым супругом. Память бабушки сохранила эти истории и, возможно, приукрасила. А потом она стала во все это верить, и вот тут начиналось страшное.

Лусы медленно повернулась и, стараясь никого не потревожить, вышла из храма. Дым курильниц потянулся за ней, точно щупальца какого-то серого чудовища, но Лусы охолонила разыгравшееся воображение. Храм – это храм, а дым – это дым. И легенда – не более чем легенда, объясняющая неприятности, неурожаи, пожары или, скажем, пропажу людей. Можно подумать, в горах иной причины быть не может!

Оказавшись снаружи, Лусы вдохнула сырой воздух, и разум на третьем или четвертом вдохе прояснился. А может, дело было в солнце. Оно поднялось достаточно высоко, чтобы осветить большую часть долины и прогнать туман, и Цинтай предстала в самом обыденном виде. Храм стоял на возвышении, от него вниз бежала вымощенная белым и голубоватым камнем дорожка. Вдалеке поблескивали заливные террасы, а между террасами и храмом лежала деревня – весьма живописная россыпь черепичных крыш.

Лусы нечасто покидала большой город, и потому оглядывалась с пробудившимся любопытством. Вокруг была иная, чуждая ей реальность, и казалось, будто в кино угодила. А еще казалось, жизнь в Цинтай застыла и здесь все еще самое начало прошлого века. Ощущение это усиливало почти полное отсутствие столбов и проводов, а еще больше – одежда местных жителей. Они словно с телеэкрана сошли в своей старинной, но все еще добротной одежде. Иногда общую картину разрушали кроссовки, новенький горный велосипед, прислоненный к потрепанному, плетенному из ивняка заборчику, или мини-приставка в руках одетого в традиционный костюм подростка, но все эти приметы современности быстро забывались, и вновь возвращалось ощущение безвременья.

Снова накатило. Почудилось, что деревня эта застыла, точно мушка в куске янтаря, и есть в этом нечто не просто неестественное – зловещее. Лусы тряхнула головой. Конечно, зловещее. Но глупости все это – все мысли, лезущие в голову.

Впрочем, неприятные ощущения никуда не делись, и Лусы рада бы была поскорее покинуть эту странную деревню.

* * *

Камера, давно заметил Рой, видела много больше человеческого глаза. Взглянув на мир через объектив, человек получал некоторый шанс приподнять завесу и увидеть нечто, прежде ему недоступное. Но в полной мере реальность проявлялась только на пленке. Ну, или в пикселях электронной записи, хотя пленке Рой доверял все же больше.

Когда тело храма заволокло ароматным дымом, он жадно припал к объективу, стараясь выхватить из сумрака каждую деталь. Рядом, возле плеча, противно сопел этот остолоп Кай. Они вместе с Фэном нашли это место, уединенную деревушку в сердце гор, и сами не поняли, на какое наткнулись сокровище. На подлинное, легендарное место. Рой ощущал это. Дед поговаривал, что в роду их были колдуны и шаманы, геоманты, и еще сотню лет тому назад к ним обращались за советом. А потом страх перед могущественными, неподвластными человеку силами сделал свое дело: люди уверили себя, что этого ничего не существует. Но остались, остались еще деревеньки, подобные Цинтай, где каждый клочок земли, каждый камешек дышит силой. Где через объектив камеры можно узреть могущественные тени. И где-то там, за этими тенями, возвышается хозяйка всей этой деревни, тонкая, худая фигура в алом свадебном одеянии с красным полотнищем на голове. И ткань колышется от ее дыхания.