Книга Мертвая невеста, страница 37 – Дарья Иорданская

— Как это – погост духов?

— Это связано с легендой о Невесте. – Цин Чень обернулся через плечо, бросил короткий взгляд на туман, почти скрывший надгробия, а потом кивнул вперед: – Идем, госпожа Бай. Тут можно запросто простудиться.

Он шагал широко, и потребовалось некоторое усилие, чтобы его нагнать.

— И как это связано с легендой о Невесте?

Лусы давно убедилась: чем больше фактов она знает, тем меньше всякого ей мерещится. Еще в детстве она разузнала обо всех «домах с привидениями» в округе и нашла объяснение каждой странности. И убедилась, что реальный, материальный мир достаточно опасен сам по себе.

— Так как это связано? – повторила Лусы чуть настойчивее, потому что, кажется, Цин Чень не собирался отвечать.

— Невеста, по преданию, прокляла всю деревню, – неохотно проговорил он, снова оглядываясь через плечо. Они отошли уже достаточно далеко, погост скрылся за изгибом холма и поворотом дороги, но холод его все еще ощущался. – Всех живущих и всех еще не рожденных. Здесь верят, что каждый хотя бы раз в жизни с ней столкнется. Гадалки могут приблизительно определить, когда. К ним приходят за советом. Предупрежден – значит вооружен. Как-то так. Гадалка называет примерный год, и на погосте появляется новый столб.

— С именем и датой? – Лусы кивнула. Это было логично. Странно, даже безумно, но логично. – И что дальше?

Цин Чень поморщился и заговорил еще неохотнее, точно выталкивая каждое слово:

— Если Невеста убивает человека, столб ставят на его могиле. Если он переживет… тогда столб остается как напоминание об этой встрече. Его обвязывают красной ниткой. Считается, больше Невеста человека не потревожит.

— Там и твой столб есть? – прозвучало это почти так же легкомысленно, как Лусы хотелось. Слова почти удалось облечь в шутку, хотя смеяться было, честно говоря, не над чем. В этом стылом, замшелом, плесневелом краю подобное суеверие казалось по-настоящему опасным. Оно не могло не повлиять на жизнь деревни. – Ты с ней уже встречался?

Цин Чень не ответил. Он сделал еще несколько шагов и остановился, сверля взглядом противоположную сторону небольшой площади; за разговором они прошли немалую часть деревни, и теперь впереди возвышалось весьма причудливое строение – длинное, вытянутое непропорционально, с далеко выдающейся вперед галереей. Справа и слева были лавки, сейчас закрытые. На ближайшей Лусы смогла разглядеть наспех написанное объявление: «Ушли откапывать». Площадь была пуста, только перед Длинным домом стояла уже знакомая надменная женщина, не сводя с Лусы недоброго взгляда.

— Мне нужно поговорить со старейшиной, – Цин Чень легонько толкнул Лусы в плечо. – А тебе лучше вернуться. Не стоит в одиночку ходить по деревне. – И он быстро пересек площадь.

Старуха следила за каждым его шагом, и от этого было не по себе. Опять накатило, и в ней почудилось что-то совсем уж темное, враждебное. Лусы моргнула, прогоняя наваждение, и поспешила убраться прочь. Не назад, в странноприимный дом, конечно – нечего там делать, – но, во всяком случае, подальше с глаз этой женщины.

* * *

Чень задержал дыхание и выдохнул, только когда Лусы скрылась в проходе между домами за скобяной лавкой. На бабушку он старался не смотреть.

Она совсем не изменилась за прошедшие годы, осталась все такой же холодной, высокомерной, величественной. Она была не просто старейшиной. Здесь, в долине Цинтай, она была императрицей, даже божеством. Ее слово всегда было законом. И Чень, бегавший столько времени, нарушил не один императорский указ.