Книга Мертвая невеста, страница 67 – Дарья Иорданская

— Что он тянет?! – не выдержала Джэнис на восьмой минуте.

Ло Фэн на нее шикнул, и та на какое-то время заткнулась.

Нахохлившись, спрятав руки в рукава куртки, Лусы попыталась думать о чем-то хорошем. Как назло, в голову лезли только мрачные мысли: о старейшине, о внутреннем святилище, которое виделось чем-то особенно недобрым, о Невесте. Сейчас, когда Лусы стояла, промокшая и продрогшая, местное привидение казалось ей неоспоримо реальным. Настолько реальным, что наверняка возвышалось за спиной, и Лусы страшно было обернуться.

— Началось!

Ло Фэн толкнул ее в спину. Рядом встрепенулась Джэнис. Вдалеке послышался гулкий звук, словно кто-то с силой бил по металлическому рельсу. Местный колокол? Этот звук заставил охранников, до поры сидевших в тени, подорваться с места и броситься вниз по склону. Джэнис тоже рванула вперед, но Ло Фэн удержал ее за локоть:

— Не торопись. Подождем немного.

Колокол продолжал бить в отдалении, и звук его висел в тяжелом влажном воздухе над долиной.

— Еще немного… немного… – прошептал Ло Фэн. – Сейчас!

Поминутно оглядываясь, они побежали вверх по склону к тоннелю. В руке Ло Фэна что-то блеснуло в свете сигнальных ламп. Оружие? От этой мысли стало особенно неспокойно, и Лусы побежала быстрее. Наконец они оказались во мраке тоннеля.

* * *

— Я позволю этой девчонке остаться, если ты не будешь совершать глупости, мальчик.

«Остаться в живых» так и не было высказано, но это Чень понимал и без слов. Старая ведьма убьет любого, кого сочтет угрозой своему могуществу, и неважно, чужой это человек или родной. Старуха бы и от Ченя избавилась, но он, кажется, последний оставшийся в живых молодой Цин.

— Мне придется пойти к Богине на поклон и многим пожертвовать, но девушку в конце концов примут.

Чень посмотрел на идола:

— Она не богиня. Это просто деревяшки и кусок ткани.

Старейшина неодобрительно покачала головой:

— Уж не знаю, где ты этого набрался, мальчик. Твой отец всегда был почтителен. Год от года именно недостаток уважения губит нас. Будь с Ней вежлив, и Она тебя не тронет.

Старуха потянулась, взяла из футляра черного дерева несколько благовонных палочек и подожгла. Комната мгновенно наполнилась тяжелым сладким запахом. Дурманом.

Все здесь дурман, и, наверное, только старейшина знает правду. Жителей Цинтай держат в страхе и повиновении суеверия и несуществующие призраки. И то, что каждый житель рано или поздно видит Невесту, легко объясняется. Это игры искаженного разума. Нездоровая атмосфера и дурная наследственность и не такие могут шутить шутки с человеком. И старая ведьма. Старая ведьма отлично знает, как морочить и обычных местных жителей, и ближнюю родню, и вроде бы разумных, образованных чужаков.

— Это только палки и тряпки! А ты убийца!

Старейшина и бровью не повела, хотя Чень почти выкрикнул ей это в лицо. Зато сам Чень себя почувствовал невероятно глупо. Что он вытворяет, в самом деле? Он здесь не для того, чтобы попусту ссориться с бабкой. Его задача – устроить переполох, сохраняя при этом здравый рассудок.

— Палки и тряпки, – повторил Чень и сделал единственное, что приходило ему в голову. Не на старую же ведьму бросаться. Он метнулся к алтарю, схватился за перекладину, служащую идолу «руками», и рванул на себя. Послышался треск, но какой-то влажный и липкий. С таким звуком ломаются старые, трухлявые деревья. Идол, сырой и пахнущий плесенью, повалился на него. Посыпались на пол поминальные таблички. Кто-то закричал, отчаянно, визгливо, по-бабьи. Кажется, Второй дядя.