Книга Мертвая невеста, страница 92 – Дарья Иорданская

Лусы мягко коснулась его плеча, потом щеки. Ее сострадающий взгляд был невыносим. Чень его попросту не заслуживал. Сморгнув, он отстранился.

— Идем. Осмотримся. Выход всегда найдется.

— Ну да, – пробормотала чем-то рассерженная Лусы. – Даже если вас съели…

— Не ожидал от тебя сарказма, – хмыкнул Чень. – Идем.

Он сжал холодную руку Лусы и пошел вперед, подняв свечу повыше. Шагов через десять они наткнулись на большой бронзовый котел, украшенный причудливым узором. Прежде Чень такое видел только в музеях. А еще чуть поодаль стоял каменный саркофаг.

— Теперь мы в кино про моджинов?^[8] – спросила с прежним сарказмом Лусы.

Чень сделал шаг к саркофагу, ощутил странный холод и предпочел отступить.

— Пошли отсюда. Древняя гробница, ничего интересного.

— Действительно, – пробормотала Лусы.

Но следующая их находка и в самом деле перекрыла все предыдущие. Это было что-то вроде лагеря, обустроенного в небольшой овальной нише, и лагеря весьма своеобразного. Здесь была постель из вороха тканей, на которых еще можно было разглядеть узоры; был стол с письменными принадлежностями – чернила, кисти, камень для растирания туши; и даже была книжная полка. Все это сохранилось чудом, хотя явно пролежало в пещере немало лет.

А еще здесь был мертвец. Он сидел в отдалении, привалившись к стене, закрыв глаза, и казался спящим или медитирующим в неверном свете свечи. Только присмотревшись, можно было понять, что мужчина давно мертв.

— По-почему он так выглядит? – прошептала Лусы, вцепившись в плечи Ченя.

— В некоторых местах происходит естественная мумификация.

— Пошли отсюда, – попросила Лусы.

— Давай осмотримся. Тут может найтись что-то полезное. Нам нужны еще свечи.

— Но… – Лусы покосилась на мертвеца.

— Воспринимай его как мумию в музее.

— Но мы не в музее!

— Спорное замечание, – Чень нагнулся и вытащил из рук мертвеца резную нефритовую пластинку. – Вот часто ты видишь подобное?

Лусы нахмурилась:

— Вообще-то да… Ужасно знакомо выглядит.

Чень протянул пластинку девушке и продолжил осматривать альков. Вскоре нашлись и свечи, аккуратно упакованные в промасленную бумагу и перевязанные бечевой. Это было кстати, потому что от прежних остались только крошечные огарки. Под свечами, так же тщательно упакованные, лежали фотокарточки и несколько тетрадей.

— Здесь личные вещи. Как-то это грустно… – Чень пролистал тетради, разглядывая ровные столбцы тщательно прописанных иероглифов. – Человек пропал, и его родня так и не узнала, что произошло…

Лусы подошла, коснулась фотокарточек, запечатлевших давно умерших людей, и проговорила изумленно:

— Я знаю его! Кажется… это Ю Вэй! Мой двоюродный прадед! Он пропал восемьдесят лет назад!

* * *

Теперь Лусы взглянула на мертвеца по-другому. Он перестал пугать ее, стало даже как-то грустно. Это был человек, о котором много десятилетий все знали только по фотокарточкам, и он был на них молодым и полным сил. И совсем не походил на этого одинокого мертвеца.

Лусы сжала резную подвеску, которая еще несколько минут назад вызывала легкую брезгливость, ведь побывала в руках покойника.

— Неудивительно, что нефрит показался мне знакомым. У бабушки был такой же. Она его получила от своей матери на совершеннолетие. Выглядит так, как будто они парные…

Лусы присела на ящик, разглядывая подвеску у себя на ладони. Резьба на нефрите изображала дракона. У бабушки был феникс.