Книга Унесенный ветром, страница 335 – Николай Метельский

— И правда, извини ее, Синдзи-кун, – вступился за сестру Сэн. – Просто ты ей нравишься, вот она и поторопилась, – усмехаясь, закончил он.

— Брат! – возмущенно воскликнула Анеко. – Не говори таких смущающих вещей.

Что ж, Сэн, ты прав, переведем все в шутку.

— Во-о-от оно как… – протянул я.

— Синдзи!

— Моя старшая сестренка так выросла, – смахнул несуществующую слезу Райдон.

— Да что б вас! Извращенцы! – вскочила девушка и, отряхнув, а заодно и поправив юкату, гордо удалилась, удерживая на лице возмущенное выражение.

По-моему, женское население Японии говорит так, когда им просто нечего сказать. Почти зайдя в дом, принцесса клана обернулась и, наставив на нас указательный палец, произнесла:

— Шулеры!

После чего исчезла в доме.

— Каждый раз после проигрыша в карты, – заметил Сэн, покачивая головой, – все заканчивается одним и тем же словом. Ну да ладно, – вздохнул он и, посмотрев мне в глаза, продолжил: – Не обижайся на нее, Синдзи, она действительно относится к тебе хорошо и просто поторопилась с высказыванием…

— Не стоит, Сэн-сан, я все понимаю. Это вы меня извините, как-то резко я отреагировал.

Прикрыв глаза и обозначив кивок головы, наследник клана вернулся к прерванной теме.

— В целом, как я понял, ты не против съездить с нами на горячие источники? – произнес он полувопросительно.

— Совершенно не против, – соврал я, усилием воли давя желание поморщиться. Неприятие вранья – еще один минус ведьмачества. Абсолютам в этом смысле сложней всего. Но хоть не критично. Впрочем, надо было как-то иначе построить фразу.

— Замечательно. – Еще одна улыбка. Вообще Охаяси жутко улыбчивые люди. Это я так сыронизировал, если кто не понял. – В таком случае, будем ждать, когда дела позволят тебе отправиться с нами на отдых.

* * *

— Мы подъезжаем, шеф, – донесся из мобилы голос Святова, – если у тебя есть время, можем прямо сейчас зайти.

Интересно, а Беркутов что, даже умыться с дороги не хочет? Ну, или там пивка выпить, снять усталость?

— Да, я свободен сейчас, подходите.

Положив на стол телефон, встряхнулся. Поразительно, я даже немного нервничаю. А все почему? А все из-за Святова. Накрутил себя, что даже я напрягся. А по сути? Ну, будут переговоры неудачны, и что? Переживем.

Зашедший вместе с Сергеичем мужчина впечатлял. Фраза «пес войны» сама собой пришла мне на ум. Сорокалетний примерно мужчина с обветренным, испещренным морщинами лицом смотрел на мир вечно прищуренным, словно он стоит против ветра, взглядом. Одет он был в черный деловой костюм, и, несмотря на досужее мнение, что на военных любая гражданская одежда смотрится, словно пиджак на козле, ему костюмчик шел.

— О, добрый день, Евгений Евгеньевич, – поздоровался я на русском, закрывая ящик для документов. – Прошу, присаживайтесь. Сергеич, кликни там кого-нибудь, пусть чай принесут. И… – уставился я с вопросом на вновь прибывшего.

— Кофе, – ответил Беркутов.

— И кофе.

Кивнув, Святов вышел из кабинета.

— Я, конечно, слышал о твоем возрасте, но не думал, что ты настолько… мал.

Я аж чуть не поморщился. Понятно, что меня провоцируют, но настолько грубо? Кто тут к кому, в конце концов, наниматься пришел? Пусть даже не наниматься, но надо же иметь хоть толику вежливости. Стоп, хорош брюзжать. Надо сесть, наконец, за стол. Вот что делают восемь лет в Японии, совсем одичал. Не так уж он и нагрубил. В пределах разумного.