Книга Утверждение власти, страница 407 – Николай Метельский

— Я… – замолчал он. Причём такое впечатление, что замолчал не из-за того, что сказать было нечего, а наоборот. Слов было слишком много. – Если вы позволите вручить вам свою жизнь, – заговорил он, – я отдам её всю.

Интересно, он понимает, с кем говорит? Точнее, осознаёт, что просится в Слуги? Просто, насколько я сумел его узнать, Минэ… Он сам по себе такой вот. То есть он, может, и не в Слуги просится, а просто готов служить. Пусть и временно, но с полной самоотдачей. Тем не менее опыт и чуйка подсказывают мне, что род только выиграет от такого Слуги. Другой аристократ на моём месте не стал бы брать его себе, как сказал однажды Райдон: «о своих бы позаботиться”, но другие аристократы и Слуг выбирают… Скажем так – по другим критериям. Взгляд на это дело у них другой. Ближе всего определение – точечно-возвышенно-утилитарный. Необычность конкретного человека плюс выгода. Деяния самого человека и выгода от всего, что он имеет. Сейчас аристократы в массе своей и так в Слугах не нуждаются, поэтому могут себе позволить выбирать, опираясь на какие-то эфемерные качества. Не суперсолдата, а суперпоэта. Не супертехника, а супермыслителя. А уж если этот поэт или мыслитель ещё и мегакорпорацией владеет, то вообще здорово.

Наверное, потому меня и приняли в этом обществе достаточно просто. Не из-за того, что я основал свою успешную корпорацию, а потому, что сделал это будучи, по сути, ребёнком. Не просто деяние, а нечто необычное. И выгодное. Понятно, что после полного ритуала принятия в род меня бы так или иначе считали Аматэру, но отношение могло быть и хуже.

— Свою жизнь ты можешь отдать лишь роду, – произнёс я после небольшой паузы. – До этого она принадлежит только твоей семье. Готов ли ты повторить свои слова?

Ответил он не сразу, но судя по выражению его лица, скорее от неожиданности, а не потому, что обдумывал мои слова.

— Готов, – дал он чёткий ответ.

Включив свой внутренний детектор лжи, я продолжил:

— Род не приемлет компромиссов, не только твоя жизнь, твоя гордость, твоя честь будут принадлежать ему. Готов ли ты к этому?

— Готов.

— Род готов взять ответственность не только за тебя, но и за твою семью. Готов ли ты доверить нам самое дорогое, что у тебя есть?

— Готов, – ответил он без промедления.

— Что ж… – сделал я паузу и «включил» голос. – Я принимаю твой дар. И забираю всё, что принадлежит тебе. Твою кровь. Твою жизнь. Твою гордость и честь. Отныне ты часть рода. Десять тысяч лет истории теперь и твои. Клянёшься ли ты не посрамить то, что было, и то, что будет?

— Клянусь! – упал он на колени.

— Да будет так.

* * *

Принятие Минэ в Слуги было спонтанным решением, и вряд ли оно мне помогло в дальнейшем обсуждении найма пилотов. Минэ меня и так бы поддержал. Тем не менее он пообещал лично отобрать двадцать пилотов, таких, что не подведут в предполагаемой войне. Которая, как я надеюсь, всё же не состоится. Плюс к этим пилотам у меня есть ещё свои собственные, которых надо принять в Слуги. Тринадцать человек, доказавших свою верность и доживших до этого момента. В общем-то, принять в Слуги надо не только их. Люди продолжают прибывать из Малайзии, а я продолжаю принимать их в род, в то время как уже принятые отправляются обратно. На родовых землях бывшей Малайзии необходим контингент войск, но из-за того, что мне нужно принять в Слуги столько народу, идёт постоянная ротация. Со временем график командировок устаканится, а пока у нас с войсками та ещё чехарда.