Книга Пучина Сирены, страница 126 – Марта Уэллс

— Это было два дня назад, а когда напали Скверны, Лоза еще даже не родилась. Что очевидно. – Последнее слово она почти что проскрежетала.

Утес склонил голову набок. Его терпение, похоже, было на исходе. Когда он зарычал, пол под ними завибрировал:

— Кроме того, я сам пробовал тот отвар. В нем были лишь травы и молоко из растений. Больше ничего.

Поразительно, но Гнедая все так же безразлично ответила:

— Травы бывают ядовитыми.

Нефрита зашипела и вскочила на ноги. Елея бросилась вперед и схватила ее за руку. Нефрита тут же высвободилась, но Селадонна окрикнула ее:

— Стой!

Нефрита помедлила, с отчаянием посмотрела на Луна, а затем отступила. Елея облегченно зашипела.

Селадонна снова повернулась к арборам.

— Наставник заглянет в головы Гнедой и Мха и во всем разберется.

Гнедая оставалась спокойной, словно прямо перед ней посреди комнаты никто не умирал. Она сказала:

— Нет. Я отказываюсь. Почему мне никто не верит?

Лоза рыкнула:

— Пусть наставник – любой наставник, – прочтет мои мысли. Мне нечего скрывать. А тебе, Мох?

— Мне тоже. – Голос Мха дрожал, но скорее от гнева, чем от страха. – Пусть смотрят.

Гнедая повторила:

— Я отказываюсь.

Лун должен был увидеть ее. Он приказывал своим рукам шевелиться, хотел приподняться на них, но они так и остались лежать на его груди каменным грузом. Утес просунул руку ему под спину и помог сесть. Лун сморгнул с ресниц капли пота и посмотрел на Гнедую.

Она стояла у стены опочивальни, одна. Другие арборы попятились прочь и оторопело, с растущим ужасом таращились на нее. Лун выдохнул:

— Я знаю, что это сделала ты.

Гнедая посмотрела на него, и ее безразличие вмиг сменилось безумным гневом.

— Я так и знала, что ты солгал. Ты все-таки помнишь.

Нефрита снова рванулась вперед и врезалась в плечо Селадонны.

— Что ты ему дала?

Лоза шагнула к Гнедой, сжимая кулаки.

— Отвечай! Что ты ему дала? – Гнедая лишь уставилась на нее. Наставница оскалилась – Лун не ожидал от нее такого остервенения. – Я ведь могу заставить тебя говорить.

Лун ощутил, как напрягся Утес и как позади него что-то изменилось. Словно до этого поблизости прятался хищник, который теперь показался, чтобы напасть на свою жертву. Лун огляделся, и в тот же миг Малахита распрямилась, как змея, и встала. Лун успел забыть о том, что она здесь – или же она заставила его забыть. Судя по тому, как потрясенно замолкли остальные, они тоже ее не замечали.

Воины и арборы попятились, уступая королеве дорогу. У Гнедой перехватило дыхание, и она вжалась в стену. Малахита почти осторожно обошла Луна и Утеса. В повисшей тишине раздавался лишь стук ее выпущенных когтей по гладкому деревянному полу. Она медленно подошла к Гнедой и остановилась лишь в шаге от нее.

Гнедая задрожала, но, казалось, она не может ни пошевелиться, ни отвести взгляд. Малахита единожды, почти лениво хлестнула хвостом. Лун похолодел и даже перестал чувствовать мучивший его жар. Малахита словно вытянула из комнаты все тепло.

Она негромко спросила:

— Что ты положила в чай?

Широко распахнув глаза от ужаса, Гнедая прошептала:

— Охотники убили древесную гадюку и принесли в колонию вместе с добычей. В ней еще был яд. В первый раз я подмешала недостаточно… – Она замолкла, когда двое наставников вскочили, протиснулись мимо других арборов и выбежали из опочивальни.