Книга Пучина Сирены, страница 43 – Марта Уэллс

У входа, украшенного резными изображениями играющих малышей, он остановился и принял земной облик. Заставить себя переступить порог и войти оказалось очень трудно.

За дверью открывался низкий, но просторный и хорошо освещенный зал, к которому примыкал целый лабиринт комнатушек поменьше. То тут, то там били маленькие фонтаны, в которых можно было умываться и резвиться, но нельзя утонуть. Почти все птенцы и маленькие арборы еще спали, свернувшись в гнездышках из шкур и одеял на полу.

Кора, все еще растрепанная ото сна, шла по залу, неся в руках корзину. Заметив Луна, она замерла и уставилась на него.

— Ой, Лун. Я…

— Мне нужно увидеть королевских птенцов.

Она помедлила, но не стала спрашивать зачем. Видимо, за ночь все уже все узнали.

— Они спят, но… – Кора прикусила губу. – Да. Пойдем.

Она провела его в одну из маленьких комнат, примыкавших к главному залу. Трое птенцов спали на груде одеял, окруженные корзинами, тряпичными куклами и фигурками травоедов, выточенными из дерева. Кора присела рядом с гнездом и легонько потрясла детей, чтобы те проснулись. Взяв на руки двоих птенцов-воинов и одного крошку-арбора, она унесла их, не обращая внимания на сонные возражения.

Оставшиеся Стужа, Шип и Горький сели и заморгали, зевая. Маленькие консорты, оба в земном облике, были одеты в старые, поношенные рубахи, а Стужа была в облике арборы, отчего ее шипы и гребешки казались необычно короткими. Несмотря на ранний час, они не удивились приходу Луна, и Горький сразу же попытался забраться к нему на колени и снова лечь спать. Однако Лун усадил его обратно между Стужей и Шипом.

— Я пришел сказать вам, что мне нужно на время улететь.

Стужа, все еще разморенная сном, тут же проснулась и начала возмущаться.

— Ты не можешь улететь. Кто тогда научит Горького летать?

— У меня нет выбора. – Лун сделал глубокий вдох и заставил себя говорить ласковее. – Когда вернется Утес, он научит Горького.

Птенцы замолкли, явно испугавшись. Стужа неохотно уложила шипы.

— Кто-то опять украл семя?

— Нет, ничего такого не случилось. – Все остальные, похоже, уже позабыли про ту историю. Или забыли, что Лун тогда не просто летал с остальными за компанию, а помогал им найти и вернуть драгоценное семя. – Здесь с вами ничего не случится.

Ему казалось, что он хорошо скрывает свои чувства, но Стужа почему-то встревоженно переглянулась с Горьким. Похоже, они о чем-то без слов договорились, после чего маленькая королева повернулась к Луну и заявила:

— Если ты останешься, Горький будет летать.

Горький серьезно кивнул. Вид у него был такой, словно он ради общего блага идет на огромную жертву.

Лун потер глаза. «Ну, здорово, значит, все это время Горький притворялся, чтобы ему уделяли больше внимания». Казалось бы, куда уж больше – самый маленький из королевских птенцов и так в нем купался. Но, наверное, после всего, что он пережил, и этого было недостаточно. А Луну-то все время казалось, что у него получается воспитывать детей.

— Значит, Горький уже умеет летать.

Шип смущенно пожал плечами и усадил Горького себе на колени.

— Да, но у него не очень хорошо получается. В последний раз, когда он пытался, его поймали Скверны. Мы вернулись, чтобы его вызволить, а они поймали и нас.

Так вот в чем дело. Горький спрятал лицо, уткнувшись Шипу в руку. Луну пришлось на миг зажмуриться, и лишь потом он смог выдавить: