Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 149 – Джин Соул

— Чангэ, – сказала Шу Э, помедлив, – разве даосам можно так вольно себя вести?

— Каким даосам? – изобразил на лице удивление Чангэ.

— А… хм… – отозвалась Шу Э. Действительно, каким даосам? Перед нею стоит царственный дядя, а не даос.

— А можно ли так вольно себя вести царственным дядям? – перефразировала Шу Э.

Чангэ засмеялся и протянул ей руку:

— Я счастлив, а до остального мне и дела нет.

Этот ответ Шу Э понравился. Она вышла из храма, заперла дверь и юркнула под зонт к Чангэ. Идти вдвоём под одним зонтом Шу Э понравилось: она взяла Чангэ под локоть и потеснее прижалась к нему, а Чангэ ничего на это не возразил – мало того, на перекрёстке они ещё и поцеловались, потому что нужно было выбрать, в какую сторону пойти, и Чангэ решил «позаимствовать немного удачи», как он выразился.

— И мы так на каждом перекрёстке делать будем? – деловито спросила Шу Э, скрестив пальцы, чтобы на пути попадались одни только перекрёстки.

— Можно и не на перекрёстках, – сказал Чангэ.

Зонт был опущен низко, лиц их не было видно, но поза недвусмысленно намекала о том, что там происходит. Какой-то путник, нагнав и перегнав их, забранился:

— Вот бесстыдники! Средь бела дня! Тьфу, глаза бы на вас не глядели!

— Завидуй молча! – крикнула ему вслед Шу Э.

— Шу Э… – едва сдерживая смех, укорил её Чангэ.

— Да точно же, завидно стало, вот и обругал, – уверенно сказала Шу Э.

Она подумала, что неплохо было бы послать вслед теней и спихнуть его в грязную канаву, а потом встать на её краю и продемонстрировать ему, как нужно бесстыдничать среди бела дня. Чангэ, конечно, ни за что бы не согласился, но с мыслью этой Шу Э наигралась вдоволь и долго ещё хихикала.

Дорога между тем вильнула, скатываясь к заросшему травой и камышом пруду. Шу Э показалось, что она расслышала приглушённую ругань. Может, тот завистник свалился в пруд? Так ему и надо! Но Чангэ сказал, что если кто-то попал в беду, то его нужно спасти. Дождь уже перестал, так что он сложил зонт, подал Шу Э руку, и они вместе сбежали по скату дороги к пруду.

На первый взгляд в пруду никого не было, но потом Шу Э заметила запутавшуюся в траве и водорослях небольшую черепаху, которая с нехарактерной для этих медлительных созданий дрыгала лапами, пытаясь выбраться из ловушки. Приглядевшись, Шу Э различила, что держат пленника не водоросли, а щупальца какого-то водного существа, зарывшегося в ил и, видно, поджидавшего тех, кто наклонится к воде, чтобы умыться или утолить жажду, а там – хвать! и обед готов. Чангэ уверенно сказал, что это болотный злой дух, он таких изгонял, так что мог сказать с уверенностью.

— А кто тогда ругался? – пробормотала Шу Э. – Не черепаха же?

Болотный злой дух оказался трусом. Стоило Шу Э к нему наклониться, как он спрятал щупальца и пустился наутёк, перепрыгивая с одного листа кувшинки на другой. По-хорошему нужно было бы натравить на него теней или запустить в него талисманом, у Чангэ наверняка они есть. Но Шу Э отвлеклась на черепаху, которая тут же попыталась удрать. Она ухватила её за хвост, подняла и показала Чангэ.

— Из неё выйдет отличная похлёбка, – объявила она. – Мы уже долго шли, нужно остановиться и сделать привал. Черепашья похлёбка наваристая. А можно запечь её прямо в панцире…

— А ну отпусти меня, дрянь ты этакая! – завопила черепаха, которую перспектива стать чьим-то обедом явно не устраивала.