Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 127 – Джин Соул

— Да? – изумился Бай Э, поглядев сначала на инструмент, потом на неподвижного Ху Фэйциня. – То-то он мне сразу не понравился! Выходит, души он не призывает, а исторгает?

— Фыр на него, – раздражённо отозвался Ху Вэй. – А ну забирайся обратно! Я тебя, конечно, терпеть не могу, но без этого Фэйцинь не очнётся, так?

— Надо полагать, – отозвался Бай Э.

Он с явным усилием перевоплотился в язычок чёрного пламени и подлетел к груди Ху Фэйциня, но тут же вернулся обратно и превратился в себя самого. Ху Вэй зарычал, полагая, что Тьме ещё что-то от него нужно, потому она и не спешит возвращаться внутрь тела Ху Фэйциня.

Но Бай Э развернулся к нему всем телом и проговорил одними губами:

— Я не могу вернуться.

— Это ещё почему? – взвился Ху Вэй.

— Понятия не имею. – В голосе Бай Э зазвенело неподдельным страхом. – Тело меня не впускает.

— Ха, – поначалу осклабился Ху Вэй, но тут же осознал серьёзность проблемы: – И? Что случится, если ты не сможешь попасть обратно в тело Фэйциня?

— Да уж ничего хорошего, – проворчал Бай Э. – Чтобы он очнулся, я должен разбудить его изнутри.

Ху Вэй опять зарычал, постучал ладонью по своему виску:

— Думай, лисья холера, думай!

Бай Э между тем сделал ещё несколько попыток вселиться обратно в тело Ху Фэйциня, но так и не смог. Обычно Тьма легко просачивалась внутрь, но теперь будто наталкивалась на невидимую преграду, не дающую ей даже кончиком щупальца притронуться к физическому телу. Бай Э использовал все свои силы – а у Великого они были немаленькие, – но тщетно. Раздосадованный и одновременно испуганный, он принялся исступлённо биться в невидимый барьер, как птица в стекло, кляксы Тьмы разлетались в разные стороны, собирались воедино и снова разлетались.

— Эй! – гаркнул на него Ху Вэй. – Так ты сам нить оборвёшь! Уймись.

Бай Э остановился, тяжело дыша. Кляксы Тьмы на полу сползлись к его ногам и втянулись внутрь.

— Я, кажется, знаю, что делать, – сказал Ху Вэй неохотно. – Раз ты вылетел, когда Фэйцинь провёл по струнам гуциня, значит, и вернуться сможешь точно так же – когда вновь проведут по струнам.

Бай Э исподлобья поглядел на него и уточнил:

— А ты умеешь?

— Я вообще всё на свете умею, – запальчиво объявил Ху Вэй и, размяв пальцы, подошёл к гуциню. – Я запомнил тональность первого труня и смогу его повторить.

— Тогда поторопись, – велел Бай Э. – Я не уверен, что оставаться вне тела так долго безопасно… как для меня, так и для него.

Ху Вэй нарочито медленно провёл по струнам. Ничего не произошло. Духовную волну почувствовали они оба, но Бай Э внутрь не втянуло, как они надеялись.

— Почему? – враз воскликнули они.

— Попробуй ещё раз! – нетерпеливо крикнул Бай Э. – Я превращусь в пламя Тьмы.

Он сгустился в язычок пламени и подлетел к груди Ху Фэйциня. Ху Вэй вновь ударил по струнам гуциня. И опять ничего не произошло. Бай Э вернул себе физическую форму, и они с Ху Вэем уставились друг на друга стеклянными глазами.

— И что теперь делать? – выдавил Бай Э.

Ху Вэй заскрежетал зубами, из угла рта посыпались искры. Неужели он бессилен был что-то сделать? Опять?!

Ху Вэй не привык ни сдаваться, ни отчаиваться. Скулёж Бай Э его неимоверно раздражал: Тьма опять принялась причитать и биться в невидимый барьер, не пускающий её внутрь тела Ху Фэйциня. То, что сам он быстро, почти бегом ходит кругами по комнате, Ху Вэй не замечал.